Полуночный ковбой
Шрифт:
Он гладил, целовал, ласкал, любил ее руками и губами, пока она не начала умолять его овладеть ею. Ее руки путешествовали по телу Райдера: изучали, ласкали и находили, доставляя ему несравненное блаженство. Наконец их тела слились и задвигались в такт в чудесном танце, известном только влюбленным, пока они, наконец, не очутились на вершине блаженства и не начали выкрикивать имена друг друга. Потом их дыхание успокоилось и сердца перестали биться так сильно, но никто не произносил ни слова. Эшли и Райдер лежали, обнявшись, и наслаждались чувством удовлетворения.
– Ты такая необычная, – наконец сказал
– Я рада, что ты так думаешь.
– Хочешь поехать со мной на ранчо?
– Когда?
– Сейчас. Примем душ, оденемся, позавтракаем и поедем.
– Превосходно.
– Тогда вставай, – сказал он, опуская ноги на пол. – Уже день.
Райдер отправился принимать душ, а Эшли завернулась получше в одеяла и, когда он вернулся, обернув полотенце вокруг бедер, она уже почти спала.
– Давай вставай, – сказал он.
Эшли вспыхнула от смущения, осознав, что почти что собралась пройти через комнату обнаженной в присутствии Райдера.
«Это смешно, – решила она, но все же почему-то помедлила. – Я люблю этого мужчину и отдалась ему без стыда.»
– Слышать крик шепотов, – тихо произнес Райдер.
– Что это значит?
Он подошел к кровати, сел с ней рядом, взял за руку и нежно поцеловал ее ладонь.
– Я об этом уже не думал много лет, – сказал он. – Когда-то давно Пэппи объяснил мне это выражение. Оно значит, что если люди тонко чувствуют и спокойно себя ведут, то их действия похожи на шепот. Но если они говорят о работе или о чем-то важном, то иногда они делают это на повышенных тонах. А если ты о ком-то заботишься по-настоящему, ты прислушиваешься к каждому его шепоту, как к чему-то важному. С тобой я припомнил это выражение.
Райдер наклонился, поднял с пола свою рубашку и, протянув Эшли, нежно улыбнулся и направился к шкафу. Он повернулся к ней спиной, а девушка в это время натянула на себя рубашку и поспешила в ванную.
Стоя под душем, Эшли смахнула слезы.
«Услышать крик шепотов, – подумала она. – Как красиво сказано! Райдер именно это и сделал. Он почувствовал мое внезапное глупое замешательство, как будто я громко сказала об этом вслух, и все понял. Боже, как я люблю его!»
У нее болели груди, болело все тело после этой ночи любви, но она лелеяла в себе каждое ощущение. Эшли чувствовала себя живой, женственной и завершенной. Если даже Райдер не любит ее, она знает, что он, по крайней мере, заботится о ней. Может быть, если она будет прислушиваться и присматриваться, то сможет услышать и его шепоты и узнать больше об этом человеке, который так тщательно охраняет свой внутренний мир. Может быть.
Райдера не оказалось в спальне, когда Эшли вернулась. Она быстро натянула джинсы и рубашку. В воздухе витал аромат кофе, и девушка просунула голову в кухню. Райдер стоял возле плиты в потертых джинсах и черной рубашке, плотно облегавшей его плечи. Джинсы тоже плотно обтягивали бедра, и сердце Эшли снова забилось, когда она приблизилась к нему.
– Хорошо, – сказал он, быстро целуя ее, – что ты оставила волосы распущенными.
– Я просто еще не успела их заплести.
– Не надо. Оставь так.
– Они запутаются.
– Я причешу их. Оставь так.
Эшли улыбнулась:
– Ты всегда стоишь на своем?
– Всегда пытаюсь, – ответил он с усмешкой. – Ты будешь делать
Эшли ущипнула его за бок и принялась делать тосты.
– Вкусно, – сказал Райдер, когда они закончили завтракать.
Он закурил сигарету и прищурился, чтобы дым не попал в глаза, потом перегнулся через стол и взял прядь волос Эшли, глядя, как они просеиваются между его пальцами.
– Восхитительно, – прошептал он.
– Ты поклоняешься женским волосам?
Райдер испустил какой-то восторженный звук и покачал головой.
– В тебе все необычно, – произнес он. – Никогда не знаешь, чего от тебя ждать в следующую минуту. Мужчины стоят перед тобой на задних лапках. К тому же у тебя бесовский характер. Я это понял в тот самый день, когда ты появилась на стройке. Ты – грозная леди.
– Ты тоже далеко не паинька.
– Но ты, – неожиданно он стал серьезным, – очень страстная, очень желанная женщина. И ты моя. Я ни с кем не собираюсь делиться. Я думаю, нам лучше сразу прийти к соглашению на этот счет, чтобы избежать неприятностей в дальнейшем. Ты моя леди, я – твой первый возлюбленный, и ни один мужчина, ни один, Эшли, не дотронется до тебя, пока мы будем вместе. У тебя есть какие-то возражения на этот счет?
«Боже, – подумала она, – какой он воинственный, нетерпеливый, агрессивный. Но как это все восхитительно!»
– Нет, с этим у меня все в порядке. Я думаю, это касается нас обоих?
– Да, – он улыбнулся. – Мы на равных.
– Отлично.
– Ну, теперь дорога свободна. Можно ехать.
Небо Техаса было голубым и чистым, на нем виднелось только одно-единственное легкое облачко. На улицах Хьюстона было полно народа: одни направлялись в церковь, другие готовились провести этот прохладный весенний день на свежем воздухе. С наступлением лета придет жара, иссушит землю, заставит людей сидеть по домам, но сейчас погода стояла просто прекрасная.
Райдер объяснил Эшли, что ранчо находится в десяти милях от города. Оно выстроено на земле, которая когда-то принадлежала нефтяному магнату. Райдер убедил миллионера продать ему кусок земли, находившийся на окраине его владений, где Райдер и выстроил ферму. Там было несколько голов скота и лошади, но большого хозяйства не велось.
– Тройняшка «К» как раз сейчас там, – сказал он, уже выезжая из города. – Там есть смотритель, который обо всем заботится и нанимает рабочих, если нужно что-то сделать. Его жена присматривает за домом. Это красивое, спокойное место. Там можно спрятаться от городского шума. Пэппи чувствует себя там на седьмом небе, да и Люси довольна.
– Ты называешь его Тройняшка «К»?
– Да, мы так зовем его между собой. Его фамилия Маккензи, но я больше думаю о нем, как о Кантреле.
– Хорошо, – сказала Эшли.
Но ей очень хотелось знать, кто же такой Пэппи. И кем он считается у них в семье? Уж лучше она сама выяснит, чем спрашивать. Ей также хотелось знать насчет плеча Райдера. Он не обмолвился ни словом о том, что случилось ночью, и не массажировал его утром. Беспокоит ли оно его сейчас? Или он просто старается не привлекать к себе внимания? Или боль в самом деле утихла? Да чтоб он провалился со своими тайнами и упрямством! Он уже и так свел ее с ума.