Полуночные грехи
Шрифт:
– Как будто вы не знаете, молодая леди, – строго сказала она. – Все на балу только-и говорили о том, что вы с леди Гвинет едва не подрались из-за ее помолвки с лордом Шиптоном.
Джиллиан почувствовала облегчение.
– Это полная чепуха! – воскликнула девушка. Мора с надеждой посмотрела на сестру:
– Значит, вы с ней не разговаривали по этому поводу?
– Ода, мы разговаривали. Но я не стукнула леди Гвинет, хоть мне и хотелось. – От испуга щеки Моры заалели, но Джиллиан поспешила успокоить ее: – Прости меня, Мора. Если бы они злословили только обо мне, я
После минуты молчания леди Оливия заговорила вновь.
– На самом деле, Джиллиан, – произнесла она обвиняющим тоном, – ты могла бы хоть раз воздержаться от того, чтобы бросаться на защиту своей матери. Хотя бы ради сестры.
Джиллиан покачала головой. При жизни мама достаточно пострадала от презрения света, и дочь не хотела, чтобы это продолжалось после ее смерти.
– Я не могу. – Губы тети сжались.
– Конечно, нет. Ты ведь, в конце концов, пошла в мать. Элиза тоже не думала о том, как ее поведение скажется на семье.
Джиллиан почувствовала, что в сердце закипает гнев.
– Это неправда! – воскликнула она.
Мора шагнула и встала рядом с тетей Оливией. Она уставилась на нее взглядом, полным злобы.
– Это правда. Ты думаешь только о себе. Из-за твоего позедения мое появление в свете уже однажды откладывали.
Джиллиан стало стыдно. Она действительно не собиралась причинять вред сестре. Все, чего ей хотелось, это вырваться из поместья Фицуотеров, очень похожего на холодную пустую темницу. Наверное, она также не должна была надевать бриджи и снимать обувь, чтобы походить по мягкой траве босиком. Но ей и в голову не могло прийти, что леди Гвинет и ее мать, графиня Лидс, решили выйти на утреннюю прогулку как раз в то время, когда она в таком виде тайком пробиралась обратно в дом. Мора меж тем продолжала говорить ледяным презрительным тоном:
– Теперь, когда все готово к моему первому сезону, ты хочешь опять его испортить. Ты не успокоишься, пока не увидишь, что у меня не останется ни одного шанса выйти замуж. Так же, как у тебя.
– Довольно, Мора, – раздался позади них твердый мужской голос. Три женщины обернулись и увидели высокую худую фигуру лорда Олбрайта, стоявшего недалеко от них. Его голубые глаза покраснели, их взгляд был более усталым, чем обычно.
– Папа, если бы ты услышал мою точку зрения... – попыталась объяснить Джиллиан, но Мора прервала ее:
– Кто-то должен заставить ее одуматься, папа. Если Джиллиан будет и дальше так себя вести, я останусь старой девой, как и она. Я...
– Мора, я же сказал! Достаточно!
Маркиз так редко поднимал голос, что обе девушки тут же умолкли, с удивлением посмотрев на него. Воцарилась мертвая тишина.
– Папа, ты сердишься на Джилли и Мору? – донесся сверху нежный голос.
Неожиданное безмолвие нарушилось. Джиллиан перевела взгляд с отца на лестницу, где в сумраке стояла фигура, одетая в длинную белую ночную рубашку и кружевной чепчик.
Боже правый, это Эми! Теперь никто не мог сказать, как долго самая младшая из Давентри незаметно следила за ними. Ее застенчивая и
Эми начала спускаться вниз, дрожа от волнения. И сердце Джиллиан сжалось. Эми всегда была робкой, но после той ночи, когда умерла леди Олбрайт, она стала бояться любого пустяка. В душе младшая сестренка оставалась все той же испуганной девятилетней девочкой, которая видела убийство матери. Воспоминания об этом как-то странно стерлись из ее памяти.
Ну может быть, не до конца. Первые несколько месяцев после той ужасной ночи ее мучили кошмарные сны. Но после пробуждения она не могла ничего вспомнить. Доктор объяснил, что таким образом мозг Эми старается оградить ее от психологической травмы. Однако не было никакой гарантии, что она когда-нибудь не вспомнит те страшные события.
Но вот Эми очутилась на последней ступеньке. Маркиз откашлялся, подошел к ней, взяв младшую дочку за руки.
– Конечно, я не сержусь, – мягко сказал он ей.
– Тогда почему ты кричишь?
Лорд Олбрайт растерялся, а Джиллиан нагнулась к девочке и убрала с ее лба прядь золотисто-русых волос.
– Это не имеет никакого значения, дорогая. Почему ты не спишь?
– Я хотела увидеть тебя и Мору после бала. – Янтарные глаза, унаследованные Эми от матери, зажглись от волнения. Она повернулась к Море: – Это было чудесно? Ты чувствовала себя настоящей принцессой?
Средняя сестра покраснела, но кивнула.
– Да, конечно. – Она исподтишка посмотрела на Джиллиан, а потом обняла Эми за худые плечики. — Настоящей принцессой.
– Теперь пришло время всем молодым леди идти спать, – сказал маркиз Олбрайт, наклоняясь и целуя младшую дочку в щеку. – Мора, отведи сестру наверх.
– Но...
– Пожалуйста, сделай, как я прошу. – Эта просьба, произнесенная твердым голосом, была больше похожа на приказ.
На секунду Джиллиан решила, что ее сестра не послушается. Но Мора, наклонив голову, приподняла обшитый лентами подол сиреневого шелкового платья и повела Эми вверх по ступеням.
– Пойдем, солнышко, я расскажу тебе все про бал. – Джиллиан продолжала смотреть на них, и ее сердце сжималось от боли. Когда-то она и Мора были близки, но за последние несколько лет между ними появилась пропасть. Пропасть, которую Джиллиан не могла преодолеть, несмотря на все старания. И даже себе она не признавалась в том, как это терзало ее.
Как только две сестры удалились, леди Оливия, которая все время молчала, скрестила руки на груди и устремила на брата гневный взгляд:
– Филипп, должна сказать тебе, что сегодняшнее поведение твоей старшей дочери было постыдным. Она не только вступила в перепалку с леди Гвинет Уодсуэрт, но и...
Лорд Олбрайт прервал ее, подняв руку:
– Оливия, я ценю все, что ты для нас делаешь. Но если ты позволишь, я хотел бы поговорить с Джиллиан наедине.
Пожилой женщине явно не понравилось, что ее удаляют, но ей ничего не оставалось, как подчиниться.