Полукровка

Даниэль Зеа Рэй

— Нет, — коротко прошептала она.

— Хорошо, — выдохнул он.

Камилли медленно оторвался от нее, и Назефри едва не закричала от холода, в котором он оставил ее одну. Приличия? Правила? Ей было наплевать на них. Она хотела одного: чтобы этот мужчина вернулся к ней. Это было больше, чем желание, это была потребность.

Камилли сел на кровати и долго массировал сломанную левую руку, покоящуюся на перевязи.

— Болит? — спросила она из-за спины.

— Немного. Сейчас пройдет. — А ты как

себя чувствуешь?

— Я чувствую свое тело, и даже могу управлять им, но у меня нет сил подняться.

Камилли искренне улыбнулся.

— Ничего. Потерпи немного. Возможно, завтра ты сможешь это сделать.

Назефри глубоко вздохнула.

— Что мы будем делать, Камилли? Наверняка нас уже ищут. Как Стефан и Сафелия будут объяснять все произошедшее?

— Думаю, недели две у нас есть. Раньше этого срока Фуиджи не кинется нас искать, а на Олмании и так хлопот полно с болезнью Науба и прибытием комиссии по расследованию. Стефан нас не подведет, я в этом уверен.

Мысли Назефри закрутились в голове, и неожиданная идея выскользнула из общего потока:

— Камилли! Нам необходимо связаться с Аликеном! Он поможет. Это наш шанс.

— Но пока Вы с Эстой не поправитесь, мы не сможем отсюда уйти.

— Не важно. Главное — это последовательность наших действий. Нам с Эстой в поселения лучше не заходить. Сам понимаешь, добром это не кончится. Но вы с Урджином вполне можете сойти за заблудившихся. Попросите допустить вас к информационной сети и оставите сообщение для Аликена. Эста знает пороли и кодировки. Конечно же — это и есть наш шанс!

— У тебя голова работает, как часы, даже в таком состоянии.

— Это комплемент? — улыбнулась Назефри.

— Самый, что ни на есть.

— Тогда спасибо!

— Назефри? — позвал Камилли.

— Да.

— Прости меня за те слова, что я тогда сказал. Глупо все это и неправильно.

Она молчала.

— Назефри?

— Я простила, Камилли. Не стоит тебе вспоминать об этом.

— О чем Вы там шепчитесь? — послышался хриплый голос Урджина.

— С добрым утром, кузен, — засмеялся Камилли. — Пока ты спал, Назефри придумала, как нам из этой переделки выбраться…

Глава 23

Все ужинали, когда вдруг Эста резко поднялась в постели и села, оглядываться по сторонам.

— Урджин? — позвала она.

Он тут же был возле нее. И несмотря на присутствие посторонних рядом, стал обнимать ее и судорожно целовать волосы, глаза, щеки, губы.

— Урджин, — выдохнула она и повисла на нем.

— Наконец-то! Ты проснулась! Что-нибудь болит? Холодно? Пить? Может, есть? Что Эста? Скажи что-нибудь?

— Туалет… —

тихо ответила она, и, подорвавшись с кровати, выбежала из дома.

Камилли и Назефри засмеялись.

— Ну что, герой? Жена проснулась и тут же убежала от тебя?

— Камилли, я когда-нибудь тебе врежу, — разозлился Урджин и пошел вслед за ней.

Она стояла, облокотившись к дереву спиной, и оглядывалась по сторонам. Сумерки сгустились, и туманное марево медленно распространялось над теплой озерной водой.

— Эста?

Она обернулась к нему и не смогла сдержать слез. Он был жив. Жив! По сравнению с этим все ее переживания, обиды, боль меркли, и оставалось только облегчение от того, что он все еще жив. Что же это за чувство такое? Оно выжало ее, выкрутило, сломало и опустошило. Сделало слабой, зависимой, беспомощной и безвольной. Одно его слово, интонация, прикосновение, одна его эмоция, которую она воспринимала, как нечто теплое или холодное, были способны возвысить или уничтожить ее. Ее. Человека без роду и племени, сущность, рожденную полукровкой, существо, воспитанное Наследницей. Она никто для него. А он? Он — все.

Ведь жизнь не раз учила ее не надеяться, не полагаться на удачу, которая и без того слишком изменчива. Но она решила рискнуть. И что? Она потеряла себя. Сколько это продлиться? Год, два? Ведь он оставлял всех своих женщин. Он оставил Клермонт, с которой прожил столько лет, и которую, очевидно, любил. Кто она, а кто Клермонт? Нельзя построить счастье на лжи. Невозможно обманом заставить человека быть рядом.

Так чего же хочет она? Она хочет, чтобы он жил. Все очень просто: жил и был счастлив. Чего она хочет для себя? Чтобы он любил ее. Она хочет, чтобы он ее любил.

Эста долго смотрела на мужа, который молча стоял позади нее.

— Малыш, что с тобой?

— Обними меня, пожалуйста.

Его не нужно было просить. Он рвался к ней, как мотылек к свету, и, заключив ее в свои объятия, понял, что сгорит в ее огне…

Она снова плакала молча. Конечно, думал он, ребенок, которого она любила, мальчик Таймо теперь был мертв. Чем ей помочь? Как успокоить? Он был готов забрать ее боль, принять все на себя, только бы не чувствовать тот холод, который она источала.

И тогда что-то произошло. Два существа превратились в одно. Две энергии стали единой. Он вобрал ее холод и согрел его. Он облегчил страдания и успокоил растерзанную душу. Он сделал ее сильной. Самой сильной на Свете. Той, которую нельзя было так просто сломить.

Они простояли так довольно долго. Она не плакала. Она не будет больше плакать. Она все решила для себя. Если он ее не полюбит, она оставит его.

Как только они вернулись в дом, Эста кинулась к Назефри.

— Я так рада, что с тобой все хорошо!