Полукровка

Гореликова Алла

Стрелял… пока было из чего стрелять. Он успел разнести одну гадюку на осколки, у другой выжег сенсоры, «коробочка» в результате превратилась в «клещи», а из клещей вырваться проще. Но не в том случае, когда нечем и не из чего стрелять. «Гадюки» знали, что делали. И они здорово координировали стрельбу, никогда я не видела таких слаженных действий. Я понимала, почему отец пошел на вынужденную. «Клещи» теснили его к атмосфере, а сверху надвигался ощетинившийся стволами еж, и единственный свободный путь был – резко вниз. Да, это почти капитуляция. Да,

он не мог не понимать, что на грунте его возьмут тепленьким. Потому и взял с собой взрывник, выходя в почти безнадежную разведку. И потому же не взял катер: от боевого корабля в нем не скроешься и не защитишься, а на своих двоих можно и затеряться. Если повезет. Отцу не повезло, но ведь и не это было главной его целью. Он хотел сохранить корабль. Информацию. Запись эту треклятую!

Мы долго молчим. Я благодарна Степанычу и Алику за это молчание. Алику особенно!

Что ж, отец, твой шанс сыграл. Теперь наша очередь. По крайней мере, тогда здесь не было планетарной обороны.

– Ограничимся топливом, – медленно сказала я.

– Ты хочешь прорываться? – потрясенно спросил Степаныч.

– А у меня есть выбор? – огрызнулась я.

– Выжить, – словно через силу выдавил Степаныч. – Дождаться помощи.

– Не думаю, что у нас здесь больше шансов дождаться своих, чем у Альо – долететь, – возразил Алик. – Возьми меня с собой, кошка, а?

– Нужен ты в полете, – нахмурился Степаныч. – Уж если кто и пригодится ей, то скорей Алан. А еще лучше – Ран.

– Я могу взять пассажира, – выговорила я. – Но именно пассажира. Управления он не коснется ни в каком случае.

– Даже если ты погибнешь?

– Тем более тогда! Такая блокировка есть у каждого свободного капитана.

– Не вижу смысла, – буркнул Алик.

– Защита от пирата, так это обычно называют, – пояснила я. – Хотя на деле скорее не от пирата, а от конкурента.

– А против тебя она не подействовала, потому что ты его дочь? – спросил Степаныч.

– Нет. Потому что он дал мне полный допуск. Мне и Блонди. Но это не значит, что я тоже могу раздавать допуски. Полный допуск – это еще не передача прав. Так что тот, кто полетит со мной, будет всего лишь дополнительным грузом. Решайте.

– Я полетел бы на любых условиях, – быстро сказал Алик. – Хоть грузом. Хоть в грузовом трюме! Не могу я больше здесь!

– Держать не буду, – пожал плечами Степаныч. – Хочешь, лети. Если Альо возьмет. Но мое мнение – обоим вам лучше остаться здесь. Лезть без вооружения через заслоны иллов просто глупо. Глупо и…

– Я полечу, – оборвала я Степаныча. – И Алика возьму, если не боится. На этом корабле два спасательных кокона. Только я не вижу смысла в нашем споре, пока нет метаокса.

– Метаокс есть, – вздохнул Степаныч. – Наш друг дракон спит на топливных баках.

– У него-то откуда?! – поразилась я.

– С «Киото». Три года назад он еще летал. И очень хотел выбраться отсюда.

– И ты молчал?! – взорвался Алик.

– А о чем было говорить?

– Так ведь нужно лететь, пока ночь! – заорал Алик. – А мы тут

время теряем на болтовню!

– Какая разница, когда лететь, – пожал плечами Степаныч. – Только потому, что мы здесь ночами спим…

– Алик прав, – я встала. – Иллы не любят ночь. Полечу.

– Я с тобой, – вскочил Алик.

Я только усмехнулась, когда он занял пассажирское кресло. По-моему, парень боится, что я улечу без него. Прямо на катере.

И верно, первое, что он спросил, едва мы легли на курс:

– Ты правда согласна?

– Взять тебя с собой? – Я фыркнула. – Да пожалуйста! Если не боишься погибнуть в космосе или снова попасть в руки иллам.

– Ты ведь не боишься!

– Я боюсь. Лететь без вооружения… чистое самоубийство, Степаныч прав.

– Ты прорвешься, – сказал Алик. Не очень-то уверенно сказал.

– Лучше на это не рассчитывай. Не хочу, чтобы в свои последние секунды ты обвинил в неудаче меня. Я не готова отвечать за чужой выбор. Подумай, Алик.

Алик честно задумался. Секунды на три. И, широко улыбнувшись, выдал:

– Ну, может ведь получиться и так, что в свои последние секунды я горько пожалею, что не рискнул полететь с тобой. Мы ж и здесь по ниточке ходим. А ты в любом случае сделаешь все возможное, так что обвинять тебя будет чистым скотством.

– Подумай, – повторила я, заходя на снижение. Дракон не спал. Я видела, как вскинул он голову, уловив наше приближение. Я опустила катер на край оврага, и его глаза оказались вровень с моими.

– Ты знал? – спросила я.

– Я не исключал такую возможность, – ответил дракон. – Я слышал о тебе. И о нем. Он погиб?

Я сглотнула закупоривший горло горький ком. – Да.

– А ты прилетела за метаоксом?

– Да, – снова ответила я. – Дашь?

– Я чувствую некоторую ответственность за тебя, капитан Альо. Да, я отдам тебе этот метаокс. Лучшего применения ему я все равно не найду.

Мне и манипуляторы не понадобились, дракон сам вдвинул четыре бака в грузовой отсек катера. Осталось закрепить. И попрощаться.

– Прости, что я так тороплива, – сказала я. – Спасибо тебе. Мне жаль, что я не могу тебе ничем помочь.

– Ты помогла. Я ощутил себя нужным. Удачи тебе, капитан.

Мы вернулись на «Три Звездочки» с первым лучом рассвета.

В капитанском кресле сидела Яся.

– Альо, – неуверенно начала она, – я не знаю, что сказать. Я рада за тебя. Но, наверное, надо посочувствовать.

– Стоит ли? – спросила я. – Сочувствовать нелюди…

– Не говори так!

– Я тоже не знаю, что сказать, Яся. Моя вина перед тобой не из тех, за какие можно просто извиниться.

– Я не считаю тебя виноватой, – тихо и решительно сказала Яся. – И, пожалуйста, хватит об этом!

– Хорошо. – Я повернулась к Степанычу. – Что еще нам осталось решить?

– Ты берешь Алика?

– Пусть летит, если хочет.

– Алик?

– Лечу, конечно!

– Ну, раз так, – Степаныч пожал плечами, – основное ясно, а детали, как говорится, по ходу. Удачи вам, ребята.