Полудочка
Шрифт:
– Что слышали. Тетя Рита вас не любит, живет с вами только потому, что ей удобно.
– Это не так, – возразил он. – Совсем не так. Ты видишь то, что есть на данный момент. А так было не всегда. Да, сейчас я успешен и надежен – но поверь, начиналось все иначе. Я создал свой бизнес практически с нуля, не имел родительских капиталов. И без поддержки тети Риты я бы не поднялся, утух в начале. Даже сейчас не могу представить, что бы без нее делал. Тетя Рита надежная, как «Фердинанд».
– А
– Не кто, а что. Немецкая самоходка времен второй мировой войны. На самом деле «Элефант», просто у нас ее звали по-другому. Мощная, быстрая, уверенная и умная. Стоит в укрытии, потом высунется, вдарит из пушки «88» – никому мало не покажется!
– И тетя Рита на нее похожа?
– Полная копия.
– И все равно она вас не любит, – упорствовала девчонка. – И вам изменяет.
– Откуда ты знаешь? – невольно спросил Ганцев. – Ты держала свечку?
– Ничего я не держала. Ни свечку, ни печку. Просто мама и тетя Рита подруги не разлей вода. Всё знают, всё обсуждают, всё делают для друг друга. Я слышала, тетя Рита говорила маме: «прикрой меня, если что». У меня память железная. Вам что, сказать, сколько раз это было, когда летом, когда зимой?
Ганцев вспомнил, что жена в самом деле иногда не ночевала дома, ссылаясь на школьную подругу без объяснения причин.
Ксеньке он поверил, ей не было причин врать.
Но нерадостное знание ничего не меняло.
Он не имел права укорять жену, лежа в постели с девчонкой.
Да и вообще, с Маргаритой они давно спали под разными одеялами.
Она имела право на полноценную чувственную жизнь.
– Вы совсем не ревнуете тетю Риту, дядя Слава? – поинтересовалась Ксенька.
– Об этом говорить не будем. Мы вместе столько лет, что теперь друзья, неразделимые по жизни. Всем известно, что человек существо полигамное. И, кроме того…
– Она вас не любит, а я люблю, – перебила она.
– Ксеня, не говори о том, чего еще не понимаешь.
– А что – кроме?
– Сейчас я с тобой, а не с ней.
– Это радует, дядя Слава, и еще вы неправы в отношении моей мамы.
– В чем я не прав, Ксенька?
Кот не появлялся: видимо, успокоился и снова улегся за аспарагус – они лежали вдвоем, сплетясь телами.
– Ну ясное дело, неправ. Я имею интимное дело с ее дочерью, чего делать нельзя.
– Не в этом. В том, что она всю жизнь от вас без ума, а вы не делаете ни шага ей навстречу.
– Вот тут ты говоришь ерунду, Ксеня, – возразил Ганцев, вспомнив язвительные реплики Эллы. – Твоя мама меня терпеть не может, ни одного слова без яда.
– Вы не понимаете, дядя Слава, – ответила девчонка. –
– Как школьница, – повторил он, пораженный новым знанием.
– Ну да. Хуже школьницы на самом деле. Даже я не держу… не дерзю… ну, в общем, не говорю такие дерзости своим парням.
– Ну ты, Ксенька, черт бы тебя взял. Ты как-то слишком глубоко зришь в корень.
– А то. Я давно поняла, что мама вам нравится как женщина. Так какого фига вы столько лет держитесь?
– Ксеня…
Ганцев вздохнул.
– Тебе рассказать все честно?
– Конечно честно, – она переместила ногу, лежащую поперек его живота. – Разве между нами сейчас может быть что-то нечестно?
– Если честно… – он помолчал. – Это было до твоего рождения, тебя еще не было в проекте.
– Верится с трудом, но поверю.
– Мы уже жили с тетей Ритой. Твоя мама с твоим папой стали бывать у нас в гостях. Не помню почему, но твоя мама всегда приходила в брюках. То в черных, то в серых. Но в один прекрасный день появилась в платье.
– В платье?
– Да. И в черных колготках.
– И?
– И я понял, что…
Ксенькина крошечная грудь смотрела укоризненно.
–…Что только евнух мог не возжелать твою маму, прости.
– А вы не евнух, дядя Слава, сегодня я это поняла уже два раза.
– Точно так.
– Но дядя Слава, неужели тогда у вас не было реальных мыслей? Типа я семьянин, но ни от кого ничего не убудет, если?
– Именно так, Ксеня. Такие мысли были. И скажу тебе, тоже честно… с тетей Ритой у нас никогда не было ни страсти, ни огня. Спокойные отношения со всеми допусками.
– Так в чем же дело, дядя Слава?
– В том, что твоя мама к тому моменту уже была женой моего друга, твоего будущего папы.
– Дядя Слава, простите, но какой вы все-таки дурачок! – воскликнула девчонка.
– Почему? – спросил он.
– Потому что мой папа вам не друг.
– Как… не друг?
Высказывания били лопатой по затылку.
– Почему не друг?
– Потому что. Вы простите, дядя Слава, но раз уж зашло по истине…
– Зашло как зашло. Так что ты хочешь сказать?
– То, что мой папа совсем не такой, как вы думаете. Он хитрый, как камбала.
– Камбала? – удивился Ганцев. – Разве она хитрая? Камбала плоская, хитрая – лиса.
– Лиса тоже хитрая, но по-другому. Она кого-то ловит. А камбала просто приспосабливается. Я в инете читала статью. Положили ее на песок – становится как песок. Положили на шахматную доску – становится клетчатой. Так вот и мой папа такой.