Полтергейст

Ричардсон Кэт

Я обдумала его предложение. Квинтон мне нравился, я доверяла ему выполнение довольно странной работы — в том числе и такой, за которую нас обоих могли арестовать. Я уже успела доверить ему свою жизнь и свою свободу — пожалуй, могу доверить и свою любимицу. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Ну ладно. Не давай ей сладкого — для нее это как спиды — и не подпускай к резине…

Он улыбнулся и замахал рукой.

— Ладно, ладно. Хорьковая диета Аткинса: никаких углеводов, никакой резины. Честно, у меня жили хорьки.

Я тебя не подведу.

Я рассмеялась.

— Уговорил. Как освобожусь, звякну тебе на пейджер.

Квинтон взял вещи Хаос, и мы спустились на первый этаж. Перед сеансом мы вышли перекусить, и по дороге я заметила, что эта маленькая мохнатая предательница уютно устроилась у Квинтона за пазухой.

Глава четвертая

Вокруг массивного стола собрались семеро. Они стояли, кончиками пальцев касаясь ясеневой столешницы, склоня головы и устремив взгляды на вазу с цветами в центре. Из переносного магнитофона лилась негромкая музыка — «Имаджинейшн» в обработке Глена Миллера.

Люди в комнате представляли собой занятную компанию: две явные пары — студенческого возраста (белый юноша и девушка китаянка) и постарше (мужчина и женщина средних лет, оба белокурые, нордического типа); измотанного вида домохозяйка; молодой человек с лукавой улыбкой, похожий на выходца с Ближнего Востока; пожилой мужчина, чья выправка выдавала отставного военного. Я еще не связала лица с именами — в досье не было фотографий. Решив, что восьмой участник не придет, собравшиеся не стали больше ждать и приступили к сеансу.

Военный посмотрел на цветы и сказал:

— Добрый вечер, Селия. Ты нас ждала?

Стол издал два коротких удара. Я приподняла бровь. Сегодня утром под столом я не заметила ничего, что могло бы издать столь отчетливый резкий звук, а с тех пор туда точно не помещали нового оборудования. По крайней мере официально… В любом случае из аппаратной никаких устройств видно не было.

Не отводя взгляда от происходящего по ту сторону стекла, Такман склонился ко мне:

— Два удара значит «да».

Я кивнула.

— Как обычно.

Я попробовала заглянуть во Мглу и разглядеть, что происходит в области, где обычное и сверхъестественное накладываются друг на друга, но два слоя стекла между мной и комнатой для сеансов мешали особому зрению. Виднелись лишь размытые контуры и разноцветная светящаяся дымка, которая вилась вокруг участников проекта, оставляя завитки на полу и стенах. Откуда бы ни исходил тот стук, он казался необычным, и я жалела, что не могу зайти в соседнюю комнату и увидеть все своими глазами.

— Ваша работа? — спросила я.

— Нет. Они сами. Прогресс налицо. — Краем глаза я заметила, как на губах Такмана заиграла самодовольная улыбка.

Люди в комнате поздоровались с полтергейстом. В ответ стол и стены сотрясло от стука. Панель с рождественскими огнями заморгала, продемонстрировав сложную последовательность цветов. Такман

нахмурился.

— Смотрю, ты сегодня не в духе, Селия, — заметил военный. — Ты рада нас видеть?

Казалось, стол вздрогнул. Деревянная ножка шаркнула по ковру, образовав складку, а потом явственно скакнула вверх и с глухим стуком опустилась на пол. Я точно не знала, вписывается ли этот прыжок в рамки объяснений Квинтона… Шестое чувство мне подсказывало, что нет.

Участники сеанса переглянулись.

— Это значит «да»? — спросил военный.

Стол громко щелкнул один раз: звук разнесся по комнате, сопровождаясь внезапной алеющей вспышкой, которую я разглядела даже через стекло.

— Нет, — пробормотал кто-то.

Стол затих, а потом вдруг встал на дыбы и начал переваливаться с одной ножки на другую. Людям пришлось пуститься в пляс, чтобы уберечь пальцы ног от разошедшейся не на шутку мебели.

Такман в замешательстве уставился на происходящее в соседней комнате.

— Такман, это ваш подсадной творит? — спросила я.

— Нет. Марк сегодня не пришел.

Дорньер прокашлялся.

— Внутри наблюдается странная электрическая активность. Приборы зарегистрировали несколько небольших всплесков… Что бы это ни было, оно отражается и на термометрах.

— Как? — спросила я.

Дорньер объяснил, переписывая показания с датчиков в блокнот.

— Обычно, когда проявления достаточно яркие и испытуемые взволнованы, температура внутри поднимается. Когда Селия активна, с них по семь потов сходит. Иногда мы даже оставляем окно открытым. Но сегодня в комнате похолодало, и это очень необычно.

Тут стол вырвался на свободу и закружил по комнате. Сквозь Мглу я видела шлейф из желто-красных искр. Если бы не стекло, они бы сверкали ярким пламенем. Стол резко дернулся вперед-назад, а затем понесся по кругу короткими скачками, уворачиваясь от участников проекта. Он скакал все быстрее и быстрее, грохоча по деревянному полу, расшвыривая мелкие предметы и опрокидывая книжные полки. Повсюду разлетались книги и бумага.

— Опять скачок показаний, — сказал Дорньер. — Дуга ползет вверх…

Такман метал яростные взгляды.

— Какого черта?..

— Я так понимаю, это ненормально? — спросила я.

— Угу, — отозвался он. — Чертовски странно. Как они его двигают? Черт, вот выясню, кто это подстроил, и…

— Наймете его на работу? — предположила я.

Такман неласково на меня зыркнул. Не будь я сбита с толку странной прытью стола, я бы расхохоталась. На меня зыркали твари и пострашнее Гартнера Такмана.

Участники сеанса загнали стол в угол. Стол встал на дыбы. Сперва он попытался вскарабкаться на стену; потом сделал пируэт на одной ножке и принял угрожающую позу, раскачиваясь из стороны в сторону… И вдруг скакнул вперед. Окружившие его люди отшатнулись. Стол завертелся. Быстрее. Еще быстрее. Над местом, где вращающаяся ножка терла деревянный пол, заструился дымок.