Шрифт:
Дмитрий НАЗИН
ПОЛТЕРГЕЙСТ
Стекло оглушительно взорвалось, что-то грохнуло в стену, разлетелась гипсовая тарелка, висевшая на ней, - и рикошетом долбануло по непочатой бутылке шампанского - мокрые осколки шипя обдали пригнувшихся гостей...
Посреди стола мирно лежал похожий на картофелину булыжник.
И началось ЭТО.
Мужики зло рванули к окнам: ну как стерпеть такое хамство?
На улице никого не было. Никого.
Отматерились, но закусь испорчена капитально: свинье не кинешь - враз подохнет. Сменили, благо хозяйка запасливая, и только сели, как опять грохнуло.
Высыпали на улицу.
Опять никого. А от оконца под самой крышей остался только крестообразный переплет.
В этот день больше ничего не случилось и рождение хозяина все же допраздновали без приключений.
Вовсе не каждый день, но частенько с тех пор дом стал подвергаться обстрелу камнями. Никто не видел, откуда они летят, но они возникали со зловещей регулярностью. иногда просто грохотали по крыше и стенам, а иногда с садистской меткостью разносили все в доме.
Это было лет двадцать с лишком назад в Сочи.
Наступал курортный сезон, а кого в такой дом поселишь?
– камнями измолотит. Да и отдыхающие, видно, прослышали - ни ногой. Ни кто. Хозяева терпели убытки. Камни летели уже и днем и ночью, милиционеры всем отделением устраивали засады, - их взял нормальный человеческий азарт - словить наглеца, но никак ни приглядывались, схватить не удавалось. Даже отправили камни на экспертизу. Но тут ждала небольшая странность - вроде бы обычные бульники с пляжа, но ни следа морской соли ни в них, ни на них, словно вынуты из моря с дистиллированной водой.
Так и пришлось уехать хозяевам, а дом потом долго стоял заколоченным.
Об этом эпизоде, как о мистической странности в самом начале моей сенситивной практики рассказал мне один пациент, сочинский житель.
Я тут же позвонил ясновидящей притятельнице и попросил ее глянуть своим третьим глазом на ситуацию.
"Картинку" она получила весьма аллегорическую:
Черное, коническое, что-то вроде ели, свернутой из бумаги, в "нехороших" блестках, как некий муравейник, или улей со множеством летков, или дерево, состоящее из скворечников... и из него, как пчелы, как эльфы, вылетают, кишат, роятся человеческие фигурки. Стройные, гибкие, затянутые в черное трико опять же с "нехорошими" блестками. Но фигуры без лиц.
Понять что это такое толком не могли ни она ни я, но впечатление осталось, что это нечто весьма нехорошее. Недоброе. У нее блеск всегда ассоциировался со злом.
Я тогда и ведать не ведал - что такое - полтергейст.
Я же, услышав про засыпанное стеклом застолье, сразу вспомнил те поминки.
Там только уселись, только налили,
– Давайте помянем Василия Ивановича ...
БУХ!
Потом кто-то мне сказал, что он решил, будто родственники из охотничьего ружья отсалютовали.
На самом деле взорвался стеклянный сифон с газировкой.
Мало того, что он с начала был налит ниже красной черты - я сам из него выпил до того полстакана... По-моему и другие пили... Так что давление в нем было явно ниже критического. Совпадение?
Но уж больно синхронно, уж больно в лад. Стол тоже был засыпан осколками.
Очень похоже на полтергейст. Полтергейст в переводе с немецкого - "шумный
С маленькими проявлениями полтергейста мы встречаемся на самом бытовом уровне довольно часто, но не замечаем его, потому что всегда найдется приличное объяснение не выходящее "за рамки."
Например, даже у самых упорядоченных людей вдруг исчезают мелкие и необходимые вещи. Потом так же необъяснимо находятся на самом видном месте.
Помогает тут некое ритуальное действие - узелок.
Моя бабушка называла это "шуту бороду завязывать", естественно, понимая под "шутом" нечистую силу, которую ей, как человеку весьма верующему, вслух называть не полагалось.
У нее для этого был даже специальный шнурок, лежавший в ящике старинного буфета, вокруг ручки которого она и завязывала свой узелочек, приговаривая: "Шут, шут - поиграл и отдай".
Я так полагаю, что при таком ласковом обращении предполагался все же скорее домовой, существо, как известно, неясное.
Впрочем, в домовых всегда есть что-то от полтергейста. Иногда и повадки те же, и требования. Скажем, заводится в доме нечто от которого начинаются мелкие беспокойства, причем, "почерк" его иногда стабилен до надоедливости. В самом неожиданном месте возникают лужи постоянно ты вляпываешься в них, особенно, если дома ходишь босиком. Это самая обычная вода по запаху цвету и вкусу. Думаешь - сам может чего пролил, да не заметил? Но опять же лабораторный анализ показывает, что это вовсе не водопроводная вода. Не те в ней микроэлементы. И эта вода изо дня в день. Либо привыкаешь, либо - начинает раздражать. Начинают падать раньше хоть и не слишком устойчиво, но все же стоявшие вещи, обрушиваются книжные полки, прибитые к стене. Все это легко объясняется естественными причинами, может и в самом деле от них зависеть, но если такое становится регулярным, то - похоже на первый звонок.
Полтергейст любит двигать устойчивые вещи. Причем, когда он это делает, никто практически не наблюдал. Не наблюдают вовсе само начало движения. Оно зарождается всегда за полем зрения наблюдателей, даже если их много и они все одной тесной комнате. Все равно наступит момент, когда одновременно никто не смотрит в какой-то угол - вот там-то и начнется.
Один из наиболее ярких эпизодов относительно безвредного полтергейста случился в послеблокадном Ленинграде.
Семья вернулась из эвакуации. Свой дом оказался разбомбленым, и их вселили в пустую квартиру. С обстановкой, вещами - хозяева вымерли от голода. Новые жильцы, естественно, прибрались, переставили мебель по своему вкусу, но в первое же утро оказалось, что все стоит по прежнему.
Переставили снова и опять наутро то же самое.
На третью ночь решили не спать и посмотреть кто же из них хулиганит. Но где-то в середине ночи мебель начала ездить сама. Без шума, легко и точно, словно кто-то уверенной рукой расставляя все по своим местам. Причем наутро оказалось, что мебель была поставлена точно в свои следы на полу. Нарочно и днем так не сделаешь.
Словно покойный хозяин заявлял свои права. Нет, он не выгонял жильцов, наверное, понимая, что и им несладко пришлось, он просто хотел сохранить все так, как было при его жизни.