Полтава
Шрифт:
Драгуны разбрелись по берегу. Лагеркрон и Спааре громко рассказывали более старым генералам о вылазке. Те почтительно переспрашивали. Драгунский полковник стоял бледный, нервно подёргивая рукою в коричневой перчатке поводья послушного коня. Полковник лишь теперь понял бездну своей вины. Его могут расстрелять под стеною, на которой стоит Урбан Гиарн... Полковник во время сражения вмешался в действия полководца. Французские наставления в таких случаях неумолимы. Но королю понравилось выражение глаз полковника. Даже припомнилась его фамилия — Фриччи.
— Вы хотели стать моим Клитом!
Неизвестно,
Урбан Гиарн по-прежнему глядел с высоты за Днепр. Там короля ждала бессмертная слава — gloria belli atque fortitudinis [20] . А нападают совсем не московиты, а черкасские казаки. Шведская кровь сегодня окрасила волны Борисфена, великой славянской реки...
20
Слава войны и мужества (лат.).
В конце обеда король взглянул на графа Пипера — тот подал знак, и камердинер ввёл в зал седого человека с тёмным лицом и в монашеской одежде.
Генералы переводили взгляды с короля на монаха. Много людей ходит сейчас под защитой монашеской одежды.
Кивком головы король разрешил сказать, кто монах на самом деле, наблюдая, какой вес имеет всё это для полковника Понятовского. Генералы отложили ложки, отодвинули кубки, взялись за трубки. Понятовскнй поднял голову.
А монах заговорил латынью, кое-кто украдкой переспрашивал, о чём говорится. Камергер Адлерфельд и духовник Нордберг переводили слова для обскурантов. По поручению Мазепы посланный просил его королевское величество вступить с армией в гетманщину на известных обоим властителям условиях... Монах произносил слова быстро, как стихотворение. Замолчал. Присутствующим показалось, что он уснёт, как старый обозный конь. Но генералы слушали спокойно. Всё решает мудрый король.
Фельдмаршал Реншильд, изморщив и без того невероятно изуродованное лицо, похожее на плохую театральную маску, напомнил:
— Сегодня, ваше величество, вы их видели в деле. Если бы черкасы нам не сопротивлялись...
Сказал и шевельнул жёсткими волосами, коротко обрезанными над широким лбом. Король смотрел на него и не замечал дебелого графа, который задыхался от жары и не успевал утирать белым платком пот, что прозрачными каплями скатывался из-под огромного рыжего парика и вот-вот мог испачкать белоснежное жабо, такое приметное в просторном зале, где жабо ещё только у камергера Адлерфельда, а на всех остальных простые воинские кафтаны.
Секретарь Гермелин принёс чёрную шкатулку. Король быстро скользнул длинными пальцами по сверкающей лаковой крышке. Монах согнал с себя сон:
— Политика, ваше величество...
Свитки бумаги в королевских пальцах были универсалами Мазепы. Они недавно висели на корчемных дверях и призывали черкасов к решительному отпору, если бы шведы пришли на Украину.
Когда монаха увели, король
Первым заговорил пузатый Гилленкрок. Обкалывая взглядом королевский плотный кафтан и не осмеливаясь посмотреть в королевские глаза, с усилием ворочая пухлыми красными губами, советовал дождаться в Витебске Левенгаупта. Сила королевской армии известна Европе, а черкасский гетман, осторожно промолвил толстяк, ожидает для себя пользы. Последнее прозвучало как полувопрос, однако ответа не последовало.
Граф Пипер согласился с предложением вести войско к Витебску, о союзе с черкасами говорить воздержался.
Зато фельдмаршал Реншильд ухватился за предложение Мазепы. На Москву нужно ударить с территории Украины. Там можно воспользоваться огромными запасами продовольствия, ибо зачем шведскому солдату срезать в поле колоски, вымолачивая зерно и размалывая его в походных жерновах, если рядом богатые земли! Да ещё какую помощь подаст черкасский народ! Ведь черкасы — фельдмаршалу известно! — не любят московитов, а московитское войско очень слабо в сравнении с казацким. Фельдмаршал под конец смял, как тряпку, изрубцованный лоб, громко стукнул об пол шпагой, чем, как и своими словами, вызвал восхищение Лагеркрона.
— Браво! Vivat!
Всех интересовало, что скажет Спааре, — но тот молчал, кусая губы. Что ж, ему, безусловно, поскорее хочется в Москву. Он уже тамошний комендант...
Из нескольких королевских слов получалось, что мир у царя с турками недолговечен. А тем временем, добавил король, генерал Любекер возьмёт город возле моря, заложенный царём на шведских землях и названный городом святого Петра. В московитской земле разгораются восстания. Например — на Дону. Царь рубит головы непокорным подданным. Нужно использовать и недовольство запорожских казаков.
Хотя король не сказал ничего определённого, однако почти все поняли, что он жаждет генеральной баталии, чтобы в один день уничтожить армию супротивника.
Генералам оставалось ждать.
Все верили, что после сегодняшней прогулки король недолго усидит в Могилёве. Кровь на днепровских волнах упомянута неспроста.
2
— Пить! Пить!
И круторогие волы, и чумаки в тёмных длиннющих рубахах, и встречные люди — все, измученные жаждой, смотрели на возы, окутанные воловьими кожами, наполненными прозрачной водою.
— Пить... Пить... — только и раздавалось, однако никто не прикасался к питью.
Чумацкий ватажок в который раз твердил голосом купца Яценка:
— Здесь одна соль... Басаринка для гетманских прислужников...
Сквозь переплетение чумацких рогов иногда проглядывала мать. Бежала, не останавливаясь, Галя с ярким монистом на шее. Яценко снова говорил о басаринке, а мать зачерпнула кружкою солёной воды и коснулась деревянным краешком истомлённых губ:
— Пей, сынок!
Все мгновенно оглянулись. Остановились возы.