Половинки космоса
Шрифт:
– Понимаешь, Кимри, там такое дело… внутренняя обслуга карантина для этой группы… она ведь целиком из джи состоит. И досматривали ее они же…
Вот оно как, значит.
Не просто безумная одиночка. Заговор.
Зачем?! Им что, космос совсем не нужен? Ну ладно, может быть, и не нужен, пусть, но пакостить-то зачем?!
Желудок опять скручивает, но на этот раз не так сильно, и внутренности больше не пытаются выбраться наружу – гель начал действовать. Приступ удается переждать, просто глубоко дыша.
Глупо задавать вопросы – они джи. И этим все сказано. Их логику не понять ни одному нормальному
– Да не переживай ты так, Кимри! Наблюдателям все объяснили. Они поверили, что мы тут не при делах, просто джи пошутили, и все. Внизу столы накрыли уже, пошли! Скоро трансляцию начнут…
На противоположной стене ангара техники действительно уже почти закончили разворачивать экран и теперь настраивали звук и угол поворота, чтобы голограмму было одинаково хорошо видно со всех точек ангара, превращенного в банкетный зал. Скоро начнется трансляция всенародного праздника, а потом сверху доставят эту дрянь, народную героиню, первую джи, побывавшую в космосе не в качестве пассажира. И надо будет ей улыбаться, и праздновать, и делать вид, что рад, – и при этом ни на секунду не забывать, что из-за ее паскудной выходки ничего еще не решено. И неизвестно, имел ли этот ее подвиг хоть какое-то значение – или из-за ее дурацкой проделки землян так и не примут в Федерацию Свободных Миров? А значит, не будет никакого дальнего космоса, открытого для всех, кроме ксенофобов…
– Я лучше здесь постою.
– Ну как хочешь! Держи вот тогда, че ты тут всухомятку своей бурдой давишься! – буркнул Али напоследок, ставя к ногам Кима булькнувший пакет. И быстро потопал к выходу с галереи.
В пакете обнаружилась куча бананов и две банки пива. Закуска, конечно, специфическая, но Али есть Али. Ким достал банку с перечеркнутой виноградной гроздью на этикетке и пропечатанной мелкой вязью сурой из Корана. Сура была какая-то смутная – об уважении.
Вообще-то алкоголь законом вроде как был запрещен, и эфенди не уставал напоминать об этом при каждом удобном и неудобном случае, но тут имелось целых четыре но.
Во-первых, перебродившего виноградного сока в пиве не содержалось, что подтверждала этикетка, пророк же, если дословно цитировать, запрещал к употреблению именно его. Во-вторых, все, что происходит под землей, по определению скрыто от взора Аллаха, потому и курильни с запретным в подвалах располагаются, а трудно найти подвал более глубокий, чем их бункер. В-третьих, воинам и путешественникам всегда полагались послабления, и по части намазов, и по всем прочим частям. Ну и, в-четвертых, как любит повторять Али, – Аллах не фраер!
Ким вскрыл банку, но пить не стал – не хотелось, да и желудок все еще ныл. Просто ему нравился запах пива. Хлопнула дверь, и по галерее снова забухали тяжелые шаги – похоже, Али не выдержал долгой разлуки с бананами и решил вернуться. Техники как раз включили экран – сначала он был полупрозрачный и шел радужными полосами, но постепенно настроился, картинка прояснилась и стала четкой. Показывали центральную площадь Шахри, золоченую арку Ворот Славы и зеленую ковровую дорожку, по которой предстояло пройти сегодняшней героине. Толпа волновалась за оцеплением и сдержанно гудела; сначала Ким принял ее гул за гудение аппаратуры, но тут же опомнился – чтобы здесь
Первая всепланетная трансляция в реальном времени, между прочим. Надо бы радоваться. И с Королем вроде все обошлось, медики приступ купировали и говорят, что до инфаркта дело не дошло, а им можно верить, ребята правильные, зря врать не станут.
Радости не было.
Скрипнули перила рядом – Али опять навалился на них всей своей тушей. Повздыхал, посопел, переступая с ноги на ногу. Наверняка не мог понять Кимовой нерешительности – держит банку в руке, но не пьет. Сам Али никогда такой нерешительностью не страдал. Усмехнувшись, Ким развернулся и протянул ему вскрытую банку.
Он хотел сказать что-нибудь веселое, какую-нибудь старую шутку – Али их обожает, просто сам не свой до бородатых анекдотов, – но слова застряли в горле, а рука замерла, не довершив движения, – Али на галерее не было. А рядом с Кимом, опираясь всей слоновьей массой на жалобно поскрипывающие перила, сопя, вздыхая и перетаптываясь, стоял райр.
Ким замер с вытянутой рукой. Он никак не мог вспомнить, можно ли предлагать райрам что-либо – или это является смертельным оскорблением.
Райр повернул голову набок, разглядывая одним выпуклым глазом протянутую ему банку, другим самого Кима. Щелкнул клювом.
– Алкоголь, – донеслось из висящей у основания шеи коробочки универсального переводчика. – Запрет. Символ дружественности. Легкий алкоголь – легкий запрет. Мужчины совершают запретное действие совместно – и становятся друзьями. Я не пью алкоголь, и я не мужчина в вашем понимании этого слова, но символика мне понятна. И принята с уважением.
Или это был не тот райр, что доводил Кима всю дорогу от дельфийского космодрома однотипными вопросами, – или за прошедшие два дня он умудрился существенно расширить понятийно-языковую базу своего переводчика.
Или же тогда он просто притворялся…
Зачем?..
У Кима зашумело в ушах. Райр смотрел с интересом, поворачивая голову то вправо, то влево. Снова пощелкал клювом.
– Волнения излишни, два образумленных вида говорят сами за себя. Нам просто было заинтересованно. Интрига. Зачем? Обычно молодой разум не терпит конкурентов даже в соседних мирах, а тут… Четыре разумных вида на одной планете. Вам не тесно?
– Не знаю… – Ким осторожно поставил банку на перила. – Я не специалист. Вы бы лучше кого из учителей спросили, я же просто пилот-испытатель, меня в учителя временно…
– Вы продолжаете волноваться. Почему? Информация была искажена? Воспринята неправильно? Говорю снова – решение принято. Вас можно поздравить. Всех вас – людей, дельфов, шимпов и джи. Вы приняты. Скоро об этом объявят официально.
Восторженный рев толпы на площади перекрыл последние слова райра – показался заваленный цветами спецавтобус. Он медленно полз по краю трассы вдоль волнующегося человеческого моря, а с ближайших домов на него продолжал сыпаться цветочный дождь. Ким вцепился в перила – ноги держали плохо. И понял, что улыбается, провожая автобус взглядом.