Половина любви

Врублевская Галина Владимировна

Если бы не баночка пива, выпитая ею в своей комнате, она бы так и сидела съежившись, кисти рук сцеплены, ноги перекрещены под креслом и крепко сжаты в коленях. Но несколько глотков холодного, почти безалкогольного напитка совершали чудо.

Пиво слегка расслабляло ее и помогало справиться с волнением, вызванным зрелищем чужой любви.

А может, волны любви собственной захлестывали ее душу. Елена все определеннее понимала, что ее затея создать гармоничное трио ошибочна. Выносить Совместную жизнь становилось все труднее.

* * *

Елена сидела

у себя в комнате. Итак, Вероника впервые упрекнула ее вслух. Упрек этот комком застрял в горле Елены. Трудно было дышать. Остывал обед на подносе. Мысли Елены кружили вокруг фразы Вероники: «Ты удерживаешь его!»

«Да, — с горечью призналась себе Елена, — Вероника права. Я — преграда, тормоз в их отношениях. Но она переоценивает силу моего влияния на Игоря. Он всегда принимает решения сам». Елена опустошила очередную баночку пива и вскрыла следующую. «Я смогу жить одна, мои руки почти ожили», — уговаривала себя Елена, делая еще несколько глотков.

Ком в горле постепенно таял.

Когда спустя минут сорок Вероника зашла в комнату забрать грязную посуду, она заметила нетронутый обед. От ее взгляда не укрылась и батарея блестящих баночек из-под пива, вразнобой выстроенная у ножки кресла.

— Ты что это, дорогуша, ничего не ела? — строго произнесла Вероника.

— Н-не хочется, — чуть заикаясь, ответила Елена.

— Ты что, опять пиво пила и даже не закусывала?

Вероника, как врач, понимала, что Елене, перенесшей воспаление мозга, пить было крайне нежелательно. Чуть налаженная после лечения речь и движения тут же давали сбой.

— Я же чуть-чуть, — оправдывалась Елена, отодвигая ногой пустые баночки вглубь, под сиденье кресла. Несколько банок накренились, звякнули о пол и покатились в разные стороны. Елена смолкла и опустила всегда опущенную голову еще ниже, почти к коленям.

Вероника приподняла одной рукой подбородок Елены, другой поднесла к ее рту ложку салата. Елена привередливо мотнула головой и сжала губы.

— Сейчас же открой рот! — приказала Вероника, продолжая держать ложку у носа Елены. — А то смотри, Игорю пожалуюсь.

Елена нехотя раскрыла рот и впустила в него ложку. Потом начала медленно жевать салат. Съев его, она тихо попросила:

— В-вероничка, Игорю не г-говори, а?

Вероника ощутила жалость и легкую брезгливость.

— Да Игорь сам заметит. И вообще, Лена. Ты же взрослая, умная женщина. Должна взять себя в руки.

Что за распущенность такая.

Елена пропустила последние слова, вся сосредоточенная на слове «Игорь».

— Не заметит. У меня минут через десять пройдет. Пиво б-быстро р-рассеивается.

Через четверть часа Елена переоделась в нарядное домашнее платье из светло-серого вельвета и направилась в гостиную. Ее слегка порозовевшее от пива лицо выглядело оживленным. Проходя к дивану, где уже сидели Игорь и Вероника, Елена запнулась о край стола, но это не вызвало у Игоря подозрения. Вероника смотрела на Елену с интересом. Когда же Елена почти упала на диван, Игорь обеспокоился. У Елки опять ухудшилась координация? Но вслух он не высказал своего беспокойства.

Скоро все втянулись в очередную телевизионную игру. Следовало подыскать синоним

понятию: «Откровенность, скрывающая истину».

— П-полуп-правда, — сказала Елена, и румянец на ее щеках стал еще гуще. Она поняла, что говорить не следовало. Язык не слушался ее.

Игорь посмотрел на нее с испугом. Румянец на щеках, шаткая походка, затрудненная речь.

Может, у Елки рецидив? Снова возврат страшной болезни?

— Елка, тебе что, нездоровится? — участливо спросил он, привставая с дивана.

— Ты лучше спроси у нашей больной, сколько она сегодня пива вытянула, — перестав покрывать Елену, настучала Вероника.

— Лена, это правда? — Игорь внимательно всмотрелся в ее лицо. Его заботливый взгляд уколол Елену в самое сердце. — Ты же знаешь, что алкоголь тебе запрещен. Ты хочешь стать паралитиком?

— А хотя бы и так! — с вызовом произнесла Елена, уже не пытаясь скрыть своего состояния. Выговор Игоря в присутствии Вероники был для нее невыносим. Поэтому она почти в истерике выкрикнула:

— Я с-сама вправе р-решать, как мне жить! Я вам н-не навязываюсь!

Елена раз и два приподнялась с дивана, не в силах встать на ноги. С третьей попытки усилием воли подняла непослушное тело и, нарочито четко переставляя ноги, вышла из гостиной. Она слышала, как за ее спиной Игорь упрекал Веронику, что та не усмотрела за больной. Его упреки, адресованные не ей самой, еще больше разозлили Елену. Это подтверждало, что ее не считают полноценным человеком, способным отвечать за свои поступки.

Елена вернулась в свою комнатку и задвинула щеколду на двери. Она подошла к окну и вцепилась пальцами в подоконник. «Больше не могу, не могу! — беззвучно кричала она, обращаясь к Игорю. — Больше не могу быть с тобою рядом и так далеко!» Но крик ее души могли услышать лишь посеребренные инеем бронзовые фигуры на крыше Исаакия против ее окон.

"Любимый, глупый Игореша, ты для меня вся жизнь.

Ты больше не видишь во мне женщину. А она тут, внутри меня, она жива". Елена ощутила сладкое потягивание внизу живота, будто там и впрямь что-то ожило. Она отступила от окна. Бросилась ничком на диван и начала метаться. Ритмично, до боли сжимала колени и вновь расслабляла их. Жаркая волна билась в ее теле, захлестнув обиду и одиночество последних месяцев. Елена издала легкий стон, вцепившись зубами в подушку. Затем с чувством постыдного удовлетворения затихла.

Повернувшись навзничь, она тупо смотрела в потолок. Этот высокий потолок, как во многих старинных домах, был украшен парными бороздами.

Они тянулись по нему вдоль каждой из стен и напоминали Елене рельсы. Сколько глаз до нее скользило по этим рельсам! Низвергнутые революцией дворяне, умирающие жители блокадного города, измученные коммунальным бытом глаза жильцов послевоенной коммуналки. Куда умчались их взгляды, а за ними жизни? Теперь по этим рельсам катилась судьба Елены. Мысли ее выровнялись, обрели определенность. Да, она обязательно поговорит с Игорем. Постарается убедить его создать нормальную семью с Вероникой. А сама переедет в квартиру мамы. Вероника права. Она, Елена, всячески старается остаться при Игоре и тем удерживает его.