Полоса препятствий для одержимых
Шрифт:
Глава 1. Что-то пошло не так...
Говорят, в те времена, когда небесные реки ещё не нашли своих нынешних русел, а горы могли за ночь менять очертания, на восточной окраине Серединных земель жил человек по имени Кай Синхэ, благородный заклинатель звука, чья флейта утихомиривала бури и усмиряла сердца воинов.
А на западе, в чёрных ущельях, рождался иной слух — о Хэй Фэне, чья тень плыла впереди тела, а за спиной шла смерть. Люди слагали песни
Но легенды помнят разное. Их и расскажем.
Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»
Он не пришёл.
Отчаяние лезвием ритуального кинжала полоснуло по сердцу. Я смотрела в центр круга, будто взглядом могла заставить воздух сгуститься в силуэт. Ничего. Только жар от курильниц, слабое потрескивание углей и тягучая тишина, в которой особенно громко звучало моё собственное дыхание.
Не сдержавшись, я ударила кулаком по мраморному полу, оставляя красные следы на камне и совершенно не чувствуя боли за терзающей душу безысходностью. Видела эти красные следы и думала не о пальцах, а о том, что снова не хватило сил. Снова не получилось.
Полы голубого ханьфу разметались вокруг, как вода, в которую пятнадцать лет назад мне стоило шагнуть. В тот день, когда старейшины рода Линьяо произнесли: «Слаба. Хорошей заклинательницы из Шуин не выйдет».
С тех пор список того, кем я «не вышла», только рос. Не вышло из меня красавицы, о которой говорят с восторгом и вдохновением. Не вышло тихой добродетельной невесты. Не вышло поражающей своим умом и образованием девы, услаждающей взор и слух достойных мужчин. Я умела быть лишь удобной мишенью для сравнения: «вот она — и вот ты», не в свою пользу, конечно.
И всё же я цеплялась. Не за жизнь даже — за шанс однажды всем показать, как они ошибаются. За мгновение, в которое прошлое обязано было уступить новой надежде.
Я так ждала. Я так тщательно готовилась. Я… верила.
Но он не пришёл.
Конечно! Кто я такая, чтобы великий герой прошлого Кай Синхэ услышал мой зов? Слабая заклинательница. Позор рода. Девчонка, у которой уровень ци, как капля на дне пиалы: если наклонить, не намочишь даже край.
Одна слеза всё-таки прочертила дорожку по щеке, тронула уголок губ и оставила там привкус соли и горечи. Я проглотила её, как проглатывают обиду: молча, чтобы никто не увидел.
Что ж, другого выхода не осталось.
Зло стиснув зубы, я встала, сложила пальцы в базовый магический жест и прошептала:
— Чистое и мутное разделяются. Лишнее сгори.
Кровь в круге вспыхнула алым, будто в неё плеснули огня. Угольные линии на мгновение налились золотом. Свет погас так же быстро, как и возник, и зал сразу стал прежним, как будто не было никакого ритуала. Вокруг лишь сумрак, мрамор, стены,
Только флейта осталась в центре круга и лежала там так спокойно, словно попытки не было. Словно я не посмела.
Воздух теперь пах не дымом, а разочарованием и тяжёлыми раздумьями, которые давили на грудь, заставляя мыслить о смерти.
Если Кай Синхэ не откликнулся, значит, на ежегодное состязание школ совершенствующихся я пойду одна. На полосу препятствий, которую проходят те, у кого ци — как бурная река, а не как жалкая капля. Пойду и погибну. Не потому, что так сложилась судьба, а потому, что у судьбы есть привычка выбирать сильных, решительных или с несгибаемой волей. Ни тем, ни другим, ни третьим я похвастаться не могла.
Сзади раздался шорох.
Я замерла с руками у груди, не успев завершить движение.
В ритуальном зале ночью должно быть пусто. Тут всегда пусто в час быка. И здесь нет окон, чтобы оправдать шум сквозняком. Ученики и мастера спят, а прислужники приносят новые благовония лишь утром. Тут не могло быть никого, кроме меня, подгадавшей время для совершения призыва.
Сердце сжалось, словно хотело стать меньше, а дух, мой слабый дух, дрогнул. Внутренняя энергия ци затрепетала, и словно тяжёлый камень осел в желудке. Губы приоткрылись, горячее дыхание иссушило их. А по спине пробежал холодок, словно мокрым пером провели.
Шорох повторился. Потом — ещё. И вдруг он перестал быть шорохом, а превратился в шаги. Неспешные и уверенные, как будто этот зал принадлежал не школе, а тому, кто сейчас подходил ко мне сзади.
Дрожащий свет жаровен вытянул на стенах резкие тени. Они поплыли, перепутались, сбились в одну — слишком большую и густую. Эта новая тень легла на мою, проглотила её, и стало холодно настолько, словно кто-то оставил распахнутой дверь дома в зимнюю ночь.
«Он пришёл?» — Сердце трепыхнулось, как птица в силках.
Внутри расцвёл цветок надежды, дыхание сбилось, волосы взметнулись от резкого движения. Я повернулась — слишком живо. Так как поворачиваются те, кто заранее хочет верить.
Он был ближе, чем в шаге.
Взгляд упёрся в многослойное богато расшитое чёрно-белое одеяние, скользнул вверх по светлым прядям, будто впитавшим лунные блики. Шея. Тонкая жилка на ней. Острый кадык. Губы с улыбкой, но холодной, гладкой, как лёд на зимнем пруду. Высокие скулы, прямой нос…
И глаза.
Абсолютно чёрные. Без зрачков.
Это был не Кай Синхэ.
Это был… демон.
Я даже не успела моргнуть. Чужая рука сомкнулась на горле, пальцы сдавили так, что дыхание оборвалось на полувдохе, а в сердце сжалось от боли и страха. Меня рывком подняли, заставляя привстать на носочки, балансируя на самом краю равновесия. Каждая попытка глотнуть воздух отзывалась мучительной болью, мышцы шеи напряглись до предела, кровь стучала в висках. Длинные, острые когти вдавились в кожу, не прокалывая, но обещая это сделать при малейшем движении. Их холод жёг, как лёд.