Полнолуние
Шрифт:
Она вскочила и бросилась к шкафу. Вытащила из него свои вещи и стала беспорядочно заталкивать в чемодан. И вдруг на миг замерла: вытащила из груды платье, которое он ей подарил, и швырнула его на кровать. Потом стащила с себя блузку и шорты и отправила туда же. Его подарки. Но ей они теперь не нужны!
Глаза снова застелили слезы. Она крепко сжала зубы, захлопнула чемодан, повесила на плечи рюкзак и вышла из номера.
— Уже уезжаешь?
Она подняла глаза. У соседней двери — той, которая отделяла ее номер от номера Эвана, —
— Уезжаю.
— Что ж, счастливого пути.
— Спасибо.
Не поднимая головы, Лесли прошла мимо Аманды. Но через три шага остановилась и обернулась.
— Прости, Аманда, — сказала она дрожащим голосом. — Я не знала, что вы вместе. Если бы я знала…
Аманда вздохнула.
— Я сама не знаю, что теперь делать. — Она горько усмехнулась. — Представляешь, на днях он сделал мне предложение…
— О, Аманда… Мне очень жаль… — пробормотала Лесли и, чтобы не расплакаться у нее на глазах, быстро пошла к лестнице.
Подлец, вертелось в ее голове. Даже не соизволил прийти к ней, чтобы объясниться. А каково было Аманде? Подлец. И почему она полюбила этого подлеца, а не благородного, чуткого Фатиха?
Но теперь все кончено. Теперь она уже никого не полюбит.
Незаметно она оказалась на автобусной остановке.
— Вы в Панджим? — услышала она голос за спиной и обернулась.
Перед ней стояли три буддийских монаха в темно-вишневых юбках и желтых жилетах. Все трое тепло улыбались ей.
— Да, — тускло ответила она. — В Панджим… Куда угодно…
— Не волнуйтесь, — сказал один из них, который был намного старше других, с красивым, спокойным лицом и добрыми, насмешливыми глазами. — Автобус прибудет через пять минут. И мои ребята помогут вам в дороге, куда бы вы ни ехали.
Лесли невольно улыбнулась.
— Спасибо.
Ах, если бы она только знала, куда она едет!
Разговорившись в автобусе с монахами, Лесли узнала, что в Гималаях есть городок под названием Дхарамсала, где живут беженцы из Тибета, много буддийских монастырей и очень красиво, и что монахи направляются именно туда. Пожилой монах, с которым они простились у автобуса, оказался их учителем — достопочтенным ламой Цевонг-римпоче, который переезжает из монастыря в монастырь и дает учения. В компании приятных, заботливых, улыбчивых монахов Лесли почувствовала себя под защитой. Сердце продолжало ныть от боли и безнадежности, но теперь ей хотелось верить, что от этой боли есть лекарство.
Итак, она решила, что поедет в Дхарамсалу. Может, молитвы и медитации помогут ей забыть о несчастливой любви?
Приехав в Дхарамсалу, она с помощью монахов сняла комнату в гостинице и, начиная со следующего дня, стала посещать курсы йоги по утрам, лекции по буддизму в полдень и классы медитации по вечерам.
Прошло десять дней. Лесли узнала, что, контролируя дыхание, можно научиться управлять эмоциями, что, концентрируясь на одном объекте, можно
И еще она узнала, что без Эвана ей не хочется жить. Сидя в позе лотоса или глядя на пламя горящей свечи, считая вдохи и выдохи или бормоча мантры, она беспрерывно помнила о нем. А когда воздевала руки к небу и молилась, она молилась только о том, чтобы снова увидеть его, снова прильнуть к его груди, снова ощутить на губах сладостный огонь его поцелуя.
Может, ей придется ждать до следующей жизни? О, как ей хотелось, чтобы у нее хватило на это мужества и сил!
Ее друзья-монахи навещали ее, и только в их теплой компании она иногда отвлекалась от мыслей об Эване. Она также часто вспоминала Жан-Поля и Фатиха и не могла себе простить, что уехала, не попрощавшись с ними.
Однажды вечером, вернувшись в гостиницу, она приняла душ, улеглась в постель и принялась читать буддийский трактат, когда послышался стук в дверь. Стук, имитирующий сердцебиение. Так постучал к ней однажды Эван, когда они прибыли в «Хусиенду».
С замершим сердцем она подошла к двери и открыла. На пороге стоял он. Его лицо было бледным и изможденным. Взъерошенные волосы выбивались из-под кепки. Небритые щеки были слегка впалыми, губы — плотно сжатыми. И только черные глаза блестели и казались необыкновенно ясными. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Привет, Мария… — наконец тихо сказал он.
Лесли показалось, что сквозь ее тело прошел мощный заряд тока. Сердце на миг остановилось, а потом забилось, как птица в клетке. Это происходит наяву, или она бредит?
— Эван? — беспомощно прошептала она. — Как…
— Нам нужно поговорить, Мария, — решительно сказал он. — Можно мне войти?
Она поняла, что для того, чтобы постичь искусство самообладания, ей нужно еще очень много работать…
— О чем поговорить, Эван? О кокосовой роще? — спросила она, чувствуя, как боль заставила ее голос задрожать.
— Да. О кокосовой роще. Разреши мне войти.
— Не думаю, что мне хочется об этом слышать. Лучше скажи, когда вы с Амандой собираетесь пожениться? Или из-за меня все сорвалось? И поэтому ты здесь?
— Мария, о чем ты?
Его глаза выражали искреннее недоумение. Но Лесли хорошо помнила, как эти глаза умеют лгать.
— О кокосовой роще, — отрезала она жестко.
— Мария, я должен объяснить тебе все, — настаивал он.
— Я уже все знаю.
— Нет не все! Не все, девочка! — горячо выкрикнул он и попытался поймать ее руку.
Но она резко отдернула ее. Зачем он нашел ее? Чтобы извести воспоминаниями? И все же она не нашла в себе сил не впустить его. Он вошел, бросил кепку на кровать, а потом сел сам.
— Мария, так нельзя. Я чуть не сошел с ума, когда узнал, что ты уехала. О, Мария, я никого так не любил, как тебя…