Полнолуние
Шрифт:
– Послушай, я понимаю, что с такой красоткой можно забыть о многом, тем более, что между вами кое-что назревает, но тебе не стоит отмахиваться от моего предположения.
– Между мной и Молли ничего нет и не назревает. – Уилл говорил резким тоном.
Мерфи пожал плечами.
– Да мне-то нет никакого дела до этого. И я вовсе не осуждаю тебя. Поверь, будь я на твоем месте, так бы ее отделал!
– Послушай, Мерфи, – процедил сквозь зубы Уилл, – я не сплю с Молли. Ей двадцать четыре года. К тому же она – наш осведомитель. Я ей сочувствую, понятно? У нее тяжелая жизнь. Но я не собираюсь, повторяю, не собираюсь
– Как знаешь, – пожал плечами Мерфи.
Уилл предпочел промолчать, поскольку опасался, что его бурный протест выльется в то, что он попросту придушит надоедливого собеседника. Между тем его мозг уже лихорадочно работал над версией, подкинутой Мерфи: возможно ли, что Молли ведет с ним двойную игру?
– Постой-ка. Лоуренс откинул копыта в тот момент, когда я впервые беседовал с Молли, то есть пока я был у нее, – торжествующе произнес Уилл, припоминая подробности того дня. – Это автоматически исключает ее. У Молли не было времени предупредить кого бы то ни было.
– Ты прав, – сказал Мерфи, вновь принявшись за ноготь. – Итак, каковы будут наши дальнейшие действия?
Молли не могла сказать с уверенностью, но ей казалось, что уже полночь или чуть позже. Она лежала в постели, не в состоянии сомкнуть глаз. В окно барабанил дождь. Густые низкие облака закрывали луну и звезды, и ночь была очень темной. В комнате тоже было темно.
С ней редко случалась бессонница. Это состояние бесило ее, поскольку она смертельно устала, но тело никак не желало расслабиться.
Завтра Майку предстояло явиться в полицейский участок.
Возможно, поэтому она не могла уснуть. Она беспокоилась за Майка.
Тело не знало покоя. Перевалившись на живот, Молли подмяла под себя подушку и закрыла глаза, решив силой заставить себя уснуть.
Перед мысленным взором тут же возникло лицо Уилла. Молли представила его в постели рядом с собой, ей даже показалось, что она чувствует, как скользят по ее телу его руки…
Глаза вновь открылись, и она скрипнула зубами, отчаянно пытаясь запретить себе предаваться сексуальным фантазиям об Уилле.
Сегодня вечером он не пришел, хотя после вечерних скачек она мельком видела его в Кинленде. Кивком головы Молли дала ему информацию, которую он, казалось, уже знал: ни у одной из проверенных ею лошадей не было проблем с татуировкой. Больше она его не встречала.
Может, он сердился на нее из-за юбки.
Или из-за засоса.
Все это чушь, решила она и села в постели. Свесив ноги с кровати, Молли включила лампу на ночном столике. В широкой майке – ее излюбленной одежде для сна, – растрепанная, она направилась в ванную. Босым ногам было зябко ступать по холодному полу. Старый обогреватель тщетно пытался наполнить дом теплом.
Она уже выходила из ванной, когда услышала душераздирающее ржание лошади, агонизирующей от смертельного страха или мучительной боли.
22
Рука, сжимавшая нож, поднялась и опустилась в безумном порыве ненависти.
Острое, как бритва, лезвие скользнуло по гриве, пропороло шкуру и сухожилия, и теплая
В домике за холмом зажегся свет.
Кобылица вскрикнула раз, другой, отчаянно пытаясь подняться на ноги. Злодей, сжимавший нож, с неизъяснимым удовольствием наблюдал за муками животного. Оно было полностью в его власти. Он мог причинить ему боль, а мог и пожалеть. Сохранить жизнь или принести смерть. Для несчастной кобылицы сейчас он был Богом.
Кто-то вышел на крыльцо дома и посмотрел в сторону поля, силясь различить что-то в темноте.
Рука дернулась и застыла.
Кобылица опять вскрикнула.
Темная фигура спустилась по ступенькам крыльца и побежала к полю. Какое-то мгновение обладатель ножа с жадностью наблюдал за приближающейся фигурой. Может, пора?..
Нет, еще не время, решил он. И, развернувшись, растаял в холодной тьме.
23
Уилл подумал, что еще никогда в жизни не доводилось ему мчаться с такой скоростью. Когда его автомобиль наконец затормозил позади каравана полицейских машин возле дома Молли, он различил огни и суетящихся на холме людей, выскочив из машины, даже не почувствовав обжигающей лицо измороси, он кинулся вперед и остановился лишь у дощатого забора. Порк Чоп уже был там и, навострив уши, пытался разглядеть в щели забора, что происходило на холме. Уилла пес встретил коротким вилянием хвоста. Уилл посмотрел за забор. Фары и габаритные огни черного джипа «чероки» освещали сцену действия.
На земле лежала лошадь, судорожно перебирая ногами, ее голова покоилась на коленях Молли. Молли склонилась над животным, обнимая его, поглаживая, укрывая своим телом от непогоды. Даже на расстоянии Уилл уловил в ее позе трагедию, ужас витал в воздухе.
– Что за черт? – пробормотал он и перемахнул через забор с прытью девятнадцатилетнего юноши.
Полукругом возле лошади стояли люди – здесь были Тайлер и Торнтон Уайланды, Элен Трапп, с полдюжины полицейских. Джей Ди Хетфилд склонился над Молли, луч его мощного фонаря скользил по массивному крупу лошади. Балларды, в накинутых поверх пижам куртках, держались стайкой за спиной у Молли. Эшли раскрыла над головой сестры ветхий зонтик, Майк, разумеется, был при ружье, а близняшки жались друг к другу. Худой старикан в дорогом пальто сидел на корточках возле кобылицы, готовясь вонзить наполненный шприц в ее изящную темную шею. Уилл заметил, что зад лошади утопал в темной, с виду маслянистой луже. Лишь едва не ступив в нее, он догадался, что это была лужа крови.
– Уилл. – Эшли первая заметила его. Она произнесла его имя с явным облегчением.
Эшли позвонила ему, застав по мобильному телефону в то время, когда он проводил тайный обыск в офисе Говарда Лоуренса. Хотя от расстройства речь ее была бессвязной, Уилл уловил главное, что заставило его отбросить все и ринуться на зов: произошло несчастье, и Молли отчаянно нуждалась в его помощи.
Он бы не удивился, узнав о том, что побил все рекорды земной скорости, пока мчался к Баллардам. С облегчением он обнаружил, что несчастье произошло не с Молли и не с детьми, а с лошадью.