Полночный вальс

Куин Джулия

Алекс замялся, не зная, можно ли быть столь откровенным в беседе с другом после долгой разлуки, но решил, что воинская служба связывает мужчин неразрывными узами — вероятно, именно по этой причине он разговаривал с Джоном так, словно их и не отделяли четыре долгих года.

Кроме того, Джон всегда был идеальным слушателем, припомнил Алекс.

— Но довольно о моих родственниках, — оборвал он сам себя. — Вскоре ты сам с ними познакомишься. Как твои дела? В первый раз ты весьма ловко уклонился от этого вопроса.

Джон

усмехнулся.

— Говорю же, у меня все по-прежнему, если не считать того, что я получил титул.

— И дом.

— Да, и дом. Я купил это поместье, пустив в оборот сумму, уплаченную за офицерский патент.

Алекс негромко присвистнул.

— Должно быть, у тебя талант финансиста! Когда-нибудь мы потолкуем об этом. Пожалуй, мне есть чему поучиться у тебя.

— Секрет финансового успеха очень прост.

— В самом деле? Тогда умоляю, открой его мне!

— Надо лишь обладать здравым смыслом.

Алекс рассмеялся.

— В последние несколько месяцев мне как раз недостает здравого смысла, и, боюсь, виновата в этом любовь. Послушай, почему бы тебе не поужинать у нас? Я рассказал жене о тебе, и ей не терпится познакомиться. А с Белл ты уже знаком.

— Я бы не отказался, — отозвался Джон и в приливе откровенности добавил: — По-моему, нет ничего лучше, чем иметь друзей по соседству. Спасибо, что навестил меня.

Пристально всмотревшись в лицо давнего друга, Алекс понял, как страдает Джон от одиночества. Но секундой позже взгляд Джона вновь стал насмешливым, а на лице появилось привычное непроницаемое выражение.

— Тогда решено, — учтиво отозвался Алекс. — Ты не против заехать к нам через два дня? Здесь мы не придерживаемся городских порядков и ужинаем в семь.

Джон кивнул.

— Отлично, тогда и увидимся. — Алекс поднялся и крепко пожал Джону руку. — Я рад, что наши пути вновь пересеклись.

— И я тоже. — Джон проводил Алекса до конюшни, где ждала оседланная лошадь. С дружеским кивком Алекс тронул поводья и поехал домой.

Не спеша возвращаясь к крыльцу, Джон с улыбкой разглядывал свой новый дом. В холле его встретил Бакстон.

— Пока вы беседовали с его светлостью, вам принесли письмо, милорд. Дворецкий протянул Джону конверт на серебряном подносе.

Вскрыв конверт, Джон удивленно приподнял брови.

«Я в Англии», — гласило письмо.

Как странно! Джон повертел в руках конверт — нигде не значилось имя. — Бакстон! — окликнул он дворецкого, который уже удалялся на кухню. Бакстон вернулся к Джону.

— Что сказал посыльный?

— Только то, что это письмо предназначено для хозяина дома.

— Он не упоминал моего имени?

— Нет, милорд, не упоминал. Письмо доставил мальчишка лет восьми-девяти.

Джон еще раз окинул письмо подозрительным взглядом и пожал плечами.

— Вероятно, он имел в виду прежних

хозяев. — Смяв письмо в кулаке, Джон отшвырнул его. — Понятия не имею, что это значит.

Позднее, за ужином, Джон долго думал о Белл. Потягивая виски и листая «Зимнюю сказку», он вновь поймал себя на мысли о недавней знакомой. Ложась спать, он в который раз обнаружил, что опять вспоминает ее. Бесспорно, Белл была прекрасна, но Джон сомневался, что именно поэтому она завладела его мыслями. В ее ярко-синих глазах светились ум и понимание. Она пыталась завязать с ним дружеские отношения, но ее попытка с треском провалилась.

Джон потряс головой, словно прогоняя мысли о Белл. Он уже знал, чем рискует, думая о женщинах на ночь. Закрыв глаза, Джон помолился о том, чтобы не видеть снов. Он снова очутился в Испании. Несмотря на жаркий день, его компания пребывала в отличном расположении духа: за последнюю неделю не случилось ни единого сражения.

Они обосновались в этом городке почти месяц, назад. В большинстве своем местные жители принимали их радостно. Солдаты пополняли карманы главным образом владельцев таверн, но и другие жители города имели от англичан кое-какую пользу.

Как обычно, Джон был пьян. Только опьянение помогало ему избавиться от звучащих в ушах пронзительных воплей, прогнать навязчивое ощущение, будто его руки перепачканы кровью, как бы часто он ни мыл их. Еще пара стаканов, решил он, и придет желанное забвение.

— Блэквуд!

Вскинув голову, он кивнул мужчине напротив. — Что, Спенсер?

Джордж Спенсер взял бутылку.

— Не возражаешь?

Джон пожал плечами.

Спенсер плеснул немного жидкости в принесенный стакан.

— Скажи, тебе известно, когда мы выберемся из этой паршивой дыры?

— Эту паршивую дыру, как ты ее называешь, я предпочитаю полю боя.

Проводив взглядом молоденькую служанку, обходившую стол. Спенсер облизнул губы.

— Вот уж не подумал бы, что ты трус, Блэквуд!

Джон снова наполнил виски свой стакан.

— Я не трус. Спенсер, я всего лишь человек.

— Как и все мы. — Внимание Спенсера по-прежнему привлекала девушка-служанка — на вид ей было не более тринадцати лет. — Что скажешь об этой малютке?

Джон вновь пожал плечами, не будучи расположен к болтовне.

Девушка, которую, как Джон уже узнал, звали Ана, приблизилась и поставила на стол тарелку с едой. Джон поблагодарил ее на испанском. Девушка кивнула и улыбнулась, но, прежде чем успела отойти, Спенсер привлек ее к себе на колени.

— Что за лакомый кусочек! — промурлыкал он, коснувшись ладонью ее едва обозначившейся груди.

— Не надо, — выговорила девушка на ломаном английском. — Я…

— Отпусти ее, — потребовал Джон.

— Господи, Блэквуд, ведь она только…

— Оставь ее в покое.