Полночные наслаждения
Шрифт:
Глава 1
Лондон, декабрь 1804 года
Особняк, маркиза Бранденбурга, Мейфер 1]
Леди Софи Йорк, единственная дочь маркиза Бранденбурга, задумчиво рассматривала свое отражение в зеркале, мысленно подсчитывая, скольким претендентам на свою руку и сердце она уже отказала. Во-первых, барон, с которым она стояла тогда на балконе. А до этого были два достопочтенных [2] джентльмена,
2
Достопочтенный — титул детей пэров и некоторых сановников.
Софи представила любопытные жадные глаза светских сплетниц сегодня на балу у Дьюлэндов и сделала страдальческую гримасу. Она ощущала какую-то неуверенность, даже смущение, что было ей совершенно не свойственно. Ну, прежде всего это платье, сшитое из легкого серебристого шелка. Пристойно ли в нем объявлять о помолвке? Цвет какой-то неподходящий. «Не буду ли я в окружении румяных представительниц женской половины лондонского бомонда выглядеть бледной и утомленной? Мне кажется, серебристый цвет отдает чем-то монашеским». Глаза Софи вспыхнули весельем. Любая монахиня, наверное, упала бы в обморок при одной только мысли о том, что ей предстоит надеть корсаж во французском стиле. Корсаж этот имел глубокий вырез и под грудью был весь переплетен серебристыми лентами. А юбка подчеркивала округлые формы Софи.
В этот момент в спальню бесшумно влетела Элоиза, маркиза Бранденбург.
— Софи, ты готова?
— Да, maman, — ответила Софи, отказываясь от мысли менять платье. Они уже и так опаздывали.
Сузив глаза, маркиза окинула взглядом наряд Софи. На самой Элоизе было атласное платье мышиного цвета. Разумеется, не простое, а расшитое цветами. Снизу шла отделка бахромой. Кринолин, конечно же, отсутствовал — его уже давно не носят, — но создавалось впечатление, как будто он есть. В общем, платье пошито по моде двадцатилетней давности, то есть начала ее замужества.
— Твое платье просто какой-то позор! — Голос у Элоизы был раздраженный.
— Да, maman. — Это был обычный ответ Софи на любое замечание матери относительно одежды.
Она взяла накидку, сумочку и повернулась к двери.
Элоиза не тронулась с места. Взгляд ее был несколько растерянный. Софи обернулась и удивленно посмотрела на мать. Странно видеть Элоизу в замешательстве. Она француженка и мнит себя генералом, возглавляющим армию на поле сражения, которым является сама жизнь.
— Сегодня вечером, — наконец произнесла Элоиза, — будет объявлено, что ты приняла предложение графа Слэслоу.
— Да, maman, — согласилась Софи.
Следующую фразу Элоиза произнесла после непродолжительной паузы:
— Но у него может возникнуть желание получить от тебя какой-нибудь знак… ну, скажем, расположения.
— Да, maman. — Софи потупила глаза, чтобы мать не могла увидеть в них озорные искорки.
Ах вот в чем проблема! Софи мысленно рассмеялась. Бедная мама. Ну конечно, она же воспитывалась во французском
Замуж Элоиза вышла за английского маркиза, который был одержим Францией и всем французским до такой степени, что даже слово «маркиз» предпочитал произносить на французский лад, а не на английский. Так что его дочь выросла в окружении французов, главным образом политических эмигрантов. Няня Софи была француженкой, слуги — французы, повар, разумеется, тоже француз. Элоиза понятия не имела, какие разговоры вела с ними ее дочь задолго до выхода в свет. Поэтому последнее, в чем нуждалась Софи, так это в наставлении по поводу того, чего хочет мужчина от женщины.
— Ты можешь ему позволить один поцелуй, от силы два, — с трудом произнесла Элоиза. — Надеюсь, Софи, ты понимаешь важность этого ограничения. Я думаю о тебе. О твоей репутации…
Глаза Софи вспыхнули. Она посмотрела на мать, которая деловито разглядывала какое-то пятнышко у себя на левом плече.
— Твои платья — это же немногим более чем просто лоскуты материи. Для всех очевидно, что ты не носишь корсет, и я порой сомневаюсь, надеваешь ли ты под платье сорочку. А сколько раз ты смущала меня своим поведением, флиртом, если это можно так назвать. Теперь у тебя появился шанс прекрасно выйти замуж, и я требую, чтобы ты не испортила все, поощрив графа Слэслоу к вольностям.
Софи почувствовала где-то у самого горла отчаянное биение сердца.
— Вы намекаете, maman, что мое поведение небезупречно?
— Именно так, — отозвалась мать. — В твоем возрасте я и мечтать не смела об уединении с мужчиной. Это было бы равно сильно, наверное, путешествию в Америку. То есть совершенно невозможно. До твоего отца меня не целовал ни один мужчина. Я твердо знала, что для меня пристойно, а что нет. Ты же не обнаруживаешь никакого уважения к своему положению в свете и легкомысленным поведением постоянно смущаешь нас, твоих родителей.
Софи захлестнула обида.
— Я никогда не делала ничего предосудительного, maman. Такие платья носят все, и нравы сейчас свободнее, чем во времена вашей молодости.
— Я считаю себя частично ответственной за это, потому что позволяла тебе экстравагантные выходки и закрывала глаза на многие твои вольности. Но теперь ты станешь графиней, и юношеские забавы лучше оставить в детстве.
— Какие вольности, какие забавы, maman? Я никогда не позволяла мужчинам никаких вольностей.
— Я знаю, целомудрие сейчас не в моде, но это понятие вовсе не устарело, — резко бросила в ответ мать. — Своими постоянными шуточками и флиртом ты производишь впечатление более опытной, чем есть на самом деле. И действительно, Софи, манеры у тебя самой настоящей куртизанки!
Несколько секунд Софи пристально смотрела на мать, затем демонстративно сделала глубокий вдох и твердо повторила:
— Я никогда не делала ничего неприличного, maman.
— Как ты можешь так говорить, — взорвалась Элоиза, — когда совсем недавно леди Престлфилд застала тебя в объятиях Патрика Фоукса. Вы были одни в гостиной. Если хочешь знать, о тебе говорят больше, чем о ком-либо в Лондоне. Но это твой выбор. — Элоиза сделала паузу. — Одно дело, если бы ты была с Фоуксом помолвлена. Но когда тебя застают целующейся в укромном уголке! Ты меня чрезвычайно обеспокоила, Софи. Я еще раз повторяю: я запрещаю тебе позволять графу Слэслоу больше, чем символический знак расположения. Еще немного горячих объятий, и твоя репутация будет навеки погублена. Более того, заподозрив в тебе разгульную натуру, граф может расторгнуть помолвку. И будет прав.