Полночь
Шрифт:
С этими словами он осторожно поднял руку, и женщина увидела, что Эдуард большим и указательным пальцами держит за крылья необычайно красивую бабочку с нежно-зелеными крылышками. Он разжал пальцы, и изящное создание тотчас взмыло в небо.
Папаша Дриппи начал спускаться вниз по стершимся ступенькам. Собака подняла голову, встрепенулась и заковыляла за ним.
– Представляешь, стоим в этой провонявшей конуре, и вдруг в окно влетает бабочка, – сказал Эдуард, рассматривая пыльцу, оставшуюся на подушечках пальцев.
– Ты…
Эдуард посмотрел на нее и снял очки. В глазах резвились глумливые чертики.
– А ты думаешь, смог бы? – хитро прищурился он.
«Да», – чуть не вырвалось у женщины, но она промолчала.
– Эй, хватит там глазки строить, – напряженно засмеялся Вячеслав. Он уже начинал жалеть, что согласился ехать с Эдом. Ведь когда-то он встречался с его женой, хотя это было давно, но все же…
Они спустились на берег. Собака с раненой лапой неотрывно семенила за греком. Песок тут же набился в туфли, и Татьяна разулась.
– Ты хоть взяла фотоаппарат? – крикнул ей Вячеслав, когда она подошла к воде. Татьяна ответила утвердительно.
Неподалеку располагался старый причал, у которого были пришвартованы несколько катеров и яхт. Вячеслав презрительно хмыкнул, разглядывая их, а Эд сказал:
– Ты зря пытаешься найти самую худшую лодку. Такие, как Папаша Дриппи, будут жить в дерьме и жрать дерьмо, но лодка у них будет самая лучшая. Потому что это его хлеб. Знаешь, как ковбои в вестернах Серджио Леоне? Одеты в тряпье и дырявые шляпы, зато револьверы всегда начищены до блеска и на взводе.
– Ну-ну, – ехидно ухмыльнулся Вячеслав. Эдуард начал раздражать его все больше и больше.
Тем временем Папаша Дриппи заковылял к двум юношам, почти подросткам, сосредоточенно чинившим сеть прямо на песке. Он что-то крикнул им, и те, бросив работу, понеслись к причалу, только белые пятки засверкали.
«Я же говорил», – прочитал Вячеслав по глазам Эдуарда, когда Папаша Дриппи как ни в чем не бывало прошествовал мимо затрапезных 6-метровых катеров к гордо покачивающемуся на волнах 11-метровому «Бродбиллу» с высоченной тунцовой вышкой. Собака трусила за ним.
– Охренеть, – только и смог выговорить Вячеслав. – Это все равно, если бы этот сморчок в своем прикиде уселся в «Ягуар»… Это что, действительно его корыто?
– Это корыто, Слава, стоит как минимум тридцать тысяч зеленых. Я слышал, что катер, полностью оснащенный для ловли акул, может стоить до пятисот штук баксов, – произнес Эдуард.
– Откуда ты все знаешь? – недоверчиво спросил Вячеслав.
Мерно затарахтел дизель катера.
– Я же говорил, что излазил весь остров, – ответил Эд, немного смутившись. – Защищая животных, узнаешь много нового, знаешь ли…
Между тем грек спустился по короткому трапу в катер. Вслед за ним прошмыгнули
– Это что, наш обед? – хмыкнул Вячеслав.
– «Раби-даби», – коротко пояснил Эд.
– Что за хрень?
– Прикорм для акул. Кстати, насчет обеда. Не рассчитывайте особенно на гостеприимство хозяина судна. Вы в этом уже убедились там, наверху.
– Я взяла с собой несколько бутербродов с говядиной и авокадо с яблоками, – сказала Татьяна.
Эд с сомнением покосился на пакет, который держала в руках женщина.
Папаша Дриппи вышел из рубки и что-то хрипло крикнул троице. Лицо его было недовольным.
– Ладно, в крайнем случае съедим то, что поймаем, – решил Эдуард. – Пошли, нас уже ждут.
– «Кано Маго», – прочитала вслух Татьяна надпись, красовавшуюся на левом борту катера. – Что это?
– На местном наречии это означает «Акулья Смерть», – сказал Эд.
– А что, никаких страховок оформлять не будут? – удивленно спросил Вячеслав, и Эд посмотрел на друга с жалостью:
– Слава, ты что, не видишь, куда мы приехали? Я же предупреждал вас.
Татьяна подхватила под локоть ворчащего Вячеслава, и они зашли на борт катера. Она сразу почувствовала, как вибрирует под подошвами туфель пол. Настил был «нескользящим», позволяющим удерживать равновесие даже во время сильной качки. Ей вдруг стало страшно, и она непроизвольно коснулась руки Эда. К счастью, Вячеслав этого не видел. Эдуард мягко убрал руку, хотя на его лице читалось сожаление. Он снова уставился на пальцы.
– Между прочим, это считается плохой приметой, – вполголоса промолвил он.
– Что именно? – спросила Татьяна.
– Считается, что когда бабочка залетает в окно, это ведет к болезням и даже смерти, – сказал Эд. Посмотрев на берег, он прибавил: – Следуя поверью, в этот день оставаться на ночь в доме нельзя.
– Ну, нас-то это не касается, – улыбнулась Татьяна. – Это проблема этого… Папаши. Это ведь она к нему в дом залетела, правда?
Эдуард улыбнулся в ответ. Сейчас как никогда он хотел обнять эту женщину, и ему стоило неимоверных усилий совладать с собой.
– Я не хочу ехать с этой вшивой псиной, – вдруг заявил Бравлин, с неодобрением глядя на свернувшуюся в клубок собаку.
– Тебя так раздражают животные? – спросил Эд.
– Меня раздражают блохи, – отрезал Вячеслав. – Ты мне их будешь потом вычесывать с лобка? Мария Бравлина не рожала бомжей.
– Слава, перестань! – воскликнула Татьяна.
Вячеслав шумно прочистил горло и сделал вид, что изучает кресло в носовой части катера, у которого в держателях как часовые стояли высоченные спиннинги.