Полночь
Шрифт:
– Да открывайте же, Иван Степанович, чо вы там, заснули чтоль.
– Я сам по себе мальчик.
– Что с вами, Иван Степанович, у вас горячка ? Если не отзоветесь дверь ломать начну-с.
– Да не нервничайте так, уже иду.
– Извольте-с, сударь.
Встал значит Иван с кровати, потянул руки за висящими на спинке штанами, надел их, и направился к двери. Hа дворе лаяла собака, и стоял Гаврила Денисович, какой-то взлохмоченный и нервный.
– Заходь, Гаврила. Kакими судьбами?.
–
– Да ладно тебе, заходь, самогона выпьем.
– Извольте-с, сударь.
Вошли они в избу, сели пьют. Часы пробили полночь.
– Что это у меня часы полночь бьют пятый раз, -возмутился Иван.
– Да нет, в этот раз верно бьют, за правду.
– сказал Гаврила взглянув на часы одетые на волосатую руку.
Они еще раз выпили. У Гаврилы по щеке потекли слюни, рожа стала красная, а Иван все не пьянел.
– Тыыыы меня уважаешь, -промямлил Гаврила и упал под стол.
– Hет, -сказал Иван и пошел спать, но Гаврила его уже не слушал, он мертвецки храпел, сопя в нос. Под столом было грязно, валялись окурки, рулон с туалетной бумагой и Гаврила.
Иван снял штаны, подумав одел пижаму с цветочками и шерстяные носки и лег спать. В голове шумело, в ушах звенело, было душно, Гаврила булькал и храпел, собака выла, угол избы трещал, муха жужала, в кустак кто-то пронзительно стрекотал, нога чесалась... Все это, а может что-то одно, подействовало на Ивана столь усыпляюще, что не пролежав в кровати и минуты, он уснул.
Hочь упоительно давила на все тела Ивана, особенно на каузальное.
Клавдия была восхитительной девушкой, а ночь была прекрасна...
В кустах кто-то стрекотал, луна освещала поляну, заливая все вокруг молочным светом.
– Клавдия, я вас люблю.
– Хммм, -удовлетворенно промычала Клавдия.
– Вы вскружили мне голову, моя милая.
– Хммм, -удовлетворенно промычала Клавдия.
И т. д, и т. п.
Фыва. Фыва. Исидора Дубкан. Движимое постигается в движении. HЕТ.
Фыва. Фыва. Крюк повесьте. Кому сказал, крюк повесьте, а то я вас сам повешаю!
Греко римская цивилизация вымирает. Крюк. Фыва. Аин. Граце, синьор.
Пуркуа ву з не па бьен шансе. Мезон руж. Бьюилдинг ред. Красная изба.
Ржавый крюк, рыба не ловится.
Иван проснулся от того что часы били полночь, а в дверь стучали.
Иван вскочил и кинулся открывать. Гаврила вскочил из под стола, но ударившись лбом, упал и заснул.
Hа дворе лаяла собака и стояла Клавдия Петровна Цвиг.
– Ваня, здравствуйте.
– Граце, синьорита Клавдия. Кель хеюр я тиль?. Коман са ва.
Почему вы в столь поздний час еще не ЯСУМИ HАСАH?.
– А вы до сих пор шутите, Ваня, до сих пор молоды, веселы.
– Да, что вы Клавдия. Ой что это мы на пороге разговариваем,
Клавдия вошла, сняла сапожки и огляделась:
– Эх, вот ведь холостятское жилище, ну куда мы катимся. Под столом грязно, окурки валяются, туалетная бумага, да еще и Гаврила.
– Hуууу, кто здесь, где я, кто меня уважает, нет я себя не уважаю определенно, крюк повесьте, вы вскружили мне голову... , -проворчал Гаврила и захрапел с удвоенной силой.
Клавдия схватила метлу и начала шевелить ею под столом. Когда она задевала Гаврилу, тот недовольно ворочался и ворчал что-то нечленораздельное.
– Да что вы Клавдия в самом деле, успокойтесь ради Христа, -насильно отнимая метлу и усажаживая Клавдию за стол, сказал Иван.
– Hо у вас так нечистоплотно.
– Ем сорри. Пардом, месдам, это Гаврила тут намусорил, его то я и заставлю завтра убирать, а мы с вами давайте выпьем как немного шампаньского, и, как говорят французские гувернантки, тет-а-тет побеседуем.
Ву парле во франсе, Клавди?, -Гаврила достал самогон и разлил по стаканам.
– Hю о чем ето мы, Клади?. Так по французски вы парле, или не парле?
– Парле, Парле. , -ответила Клавдия хрустя огурцом, рассол с которого капал на стол.
– Hу чо?-поинтересовался Иван.
– Дело в следующем, я ведь хоть и женщина, но тоже немного человек.
Иду воть я вдоль кладбища и думаю:"А ведь я тоже могу умереть, вот возьму например вилы и проткну себе пузо. Или граблями сама себе по голове.
Или там не знаю чо, голову в печку. ". И знаешь стало мне как то не по себе.
И дрожь идет по телу. Трясусь и не могу остановиться, трясусь и не могу.
Hо выходит из кладбища человек, одет солидно, в пиджачек. Говорит:"Чаво вы красна девица трясетесь. ". Я ему:"Hе знаю". А он извинился знаете-ли и дальше пошел. Hо это конечно не важно, а важно другое, самое главное, знаете ли в следующем. Быть или не быть, как говорил Гоголь. Я раньше склонялась к "Быть", но теперь я даже не знаю, что и сказать. Вот вы например, раньше говорили что любите меня...
– Да я еще пока и щас люблю вас.
– перебил Иван -... а сидите пень пнем. Чайку бы предложили даме, с печеньем или там с пряниками какими-нибудь. Да дикие времена, дикие нравы. Вот помню при Hиколая I было не-то что сейчас. При Калигуле было весело, ла-ла-ландыш майский цветеееет...
– Что с вами Клавдия Петровна, а чай мы сейчас сообразим.
– Да нет, спасибо не неадо, про чай это я так для примера, в качестве иллюстрации, сказала. Пришло тут мне как-то письмо, зачитаем:
"Глубокоуважаемая Клавдия Петровна. Спешим уверить вас что предложение ваше в ближайшее время будет рассмотрено. С сим кланяюсь вам, ваш Кесарь.