Полночь у Колодца Душ
Шрифт:
– Гм… – задумчиво промычал посол. – Чертовски плохо, что он – производитель, но этому уже не поможешь. Что теперь делает этот Пришелец?
– Крепко спит и будет спать ещё два-три дня, – ответил генерал. – Клуксм уверен, что я извещу об этом императорский Тайный совет. Он ждёт, когда за Хаином пришлют.
– Ну что ж, прекрасно, – заметил Азкфру. – Я никогда не придавал большого значения пророчествовам и прочей чепухе, но, раз уж это случилось, поблагодарим провидение, предоставляющее нам такие огромные возможности. Кто ещё знает о Пришельце, кроме Клуксма и вас?
– Разумеется, никто,
Барон Азкфру молниеносно просчитал в уме все возможные варианты и выработал программу действий. Именно это качество – мгновенно принимать решения – гарантировало ему в дальнейшем головокружительную карьеру.
– Хорошо, возвращайтесь к своим обязанностям, и никому ни слова! Все приготовления я беру на себя.
– Вы уже имели дело с северянами? – спросил Итил.
Азкфру издал аккафианский эквивалент вздоха.
– Итил, сколько раз нужно вам напоминать, что вопросы здесь задаю я? Ваше дело – выполнять приказ.
– Я только… – жалобно начал Итил, но Азкфру прервал его.
– Идите же, – нетерпеливо произнёс он, и генерал повернулся, чтобы уйти.
Открыв ящик стола, Азкфру вынул оттуда импульсное ружье. Оно действовало в Зоне, по крайней мере в посольских апартаментах.
– Итил! – позвал он, когда генерал был уже на полпути к двери.
Итил остановился, но повернуться не успел.
– Милорд?
– Прощай, глупец, – сказал Азкфру и нажал спусковой крючок. Он стрелял до тех пор, пока беловолосое тело не превратилось в обуглившиеся останки.
Азкфру вызвал охрану. "Жаль, что я не мог доверять этому идиоту, но его некомпетентность была опасна", – подумал он.
Появившиеся охранники немного занервничали, увидев останки генерала, но удивления не выказали.
– Генерал пытался убить меня, – объявил посол, даже не стараясь быть убедительным. – Я защищался. Он и барон Клуксм находились в самом центре заговора баронов. Когда отделаетесь от этой падали, отправляйтесь к Клуксму и уничтожьте весь его персонал и, конечно, самого барона. Потом двигайте в зону отдыха и доставьте в моё поместье марклинга по имени Хаин. Сделайте все это без шума. А я доложу о готовившемся мятеже.
Охранники кивнули и в несколько минут сожрали обуглившееся тело.
Когда они ушли, Азкфру вызвал помощника.
– Отправляйся к классификационным Воротам и войди внутрь. Они перенесут тебя в Северную Зону. Оставайся в комнате у ворот. Первому, кто тебя спросит, скажи, что ты хочешь поговорить с послом гекса тысяча триста сорокового, и жди его там. Когда посол придёт, назови себя и того, кто тебя послал, и сообщи, что мы готовы прийти к соглашению. Понял?
Помощник помахал своей антенной и повторил задание.
Отослав его, барон занялся последними деталями. Щёлкнув кнопкой интеркома, он сказал секретарю:
– Генерала Итила здесь не было. Ясно? Ты даже никогда не слышала о нём.
Секретарь все отлично поняла и стёрла в журнале дежурств запись о визите Итила.
Барон знал, что начинает большую игру и поражение может стоить ему жизни. Но ставки! Ставки были слишком высоки, чтобы упустить такой случай!
БАРОНСТВО
Массивная туша Датама Хаина, погруженного в наркотический сон, покоилась в середине нижнего этажа родового гнезда барона Азкфру. Комната была полна компьютеров, то и дело загорались световые сигналы, раздавались звон и жужжание. Четыре толстых провода были подсоединены к ключевым точкам головы Хаина, а два провода потоньше закреплены у оснований обеих его антенн. Два марклинга-техника с нарисованной между глаз эмблемой барона следили за показаниями многочисленных приборов, проверяли и перепроверяли надёжность соединений.
Антенны барона Азкфру выражали полнейшее удовлетворение. Посол не раз задумывался о том, как прореагировал бы императорский двор, если бы узнал, что в его распоряжении находится один из ТЕХ приборов. Наверное, всё кончилось бы гражданской войной, подумал он.
Кондиционер-внушатель был изобретён выдающимся аккафианским учёным из императорского окружения почти восемьдесят лет назад, когда посол был ещё ребёнком. Это изобретение положило конец периодическим мятежам знати и обеспечило стабильность нового – теперь уже старого – режима. Разумеется, в таком тонком деле, как внушение, о стопроцентной гарантии успеха не было и речи, так что делалось это весьма хитро. Каждому барону представлялась возможность сколько угодно мечтать о гибели империи. Но мечта так и оставалась мечтой – не повиноваться повелениям императора никто не осмеливался.
Но на бароне Азкфру эта система споткнулась. Вскоре после изобретения внушателя отец Азкфру создал его копию. Медленно, методично крупнейшие деятели империи были перекодированы. Но изменить базовые черты личности внушаемого не мог никто. Вот почему пришлось исчезнуть Итилу: он был слишком глуп, чтобы молчать. Что же касается Клуксма, то послу было известно о нескольких нирлингах, страстно желавших свободы, но никогда не обращавшихся за поддержкой к остальным закодированным лидерам.
– Можно начинать, ваше высочество, – обратился к барону один из техников.
Азкфру спустился на пол.
К его антеннам были быстро подсоединены два дополнительных провода, таких же, как у Хаина. Если теперь он что-нибудь произнесёт, прибор это зафиксирует, усилит, обработает и передаст непосредственно в мозг Датама Хаина таким образом, что сказанное будет запечатлено там навеки.
Барон подал сигнал начинать, и техники включили аппаратуру.
– Датам Хаин! – послал импульс мозг посла.
– Да?
– Своё прошлое вплоть до этого момента ты сохранишь в памяти, но это – чисто теоретическое прошлое, которое никак не связано с твоим настоящим и будущим, – транслировал барон. – Сегодня тебе важно знать одно: ты – марклинг-производитель из баронства Азкфру. Ты обязана выполнять всё, что барон Азкфру пожелает, и это доставляет тебе радость. Моя воля – это твоя воля, твоя единственная воля. Ты существуешь для того, чтобы служить мне. Ты никогда не предашь меня, не позволишь злу приблизиться ко мне. Ты – моя собственность, и в этом заключается твоё счастье. Ты радуешься, когда служишь мне, и печалишься, когда не служишь. Я – твой вождь, твой господин и единственный бог. Ты понимаешь меня?