Полная переделка
Шрифт:
Она посмотрела на меня очень пристально и очень серьезно и прижалась губами к моей щеке. Нет, не поцеловала, прижалась. Я почувствовал, что она дрожит.
— Я должна уехать, — снова повторила она. — Сейчас же. Иначе я останусь здесь. А я этого не хочу. Не сейчас, не сегодня… Ты проводишь меня?
Я молчал. Я ничего не понимал. Ничему они хочет уехать? Она вошла в дом, а я стоял, задрав голову, и смотрел на звезды, удивительно сочные и яркие в ночном октябрьском небе. На душе у меня стало вдруг удивительно тихо и спокойно, и тепло. Словно в ней, в душе, затопилась печурка. Но только на минуту. Потому что я не мог забыть, кто ее отец и чем он занимается. Боже, почему ты делаешь жизнь такой сложной, нелепой, непонятной? Почему
В светлом стереоскопическом прямоугольнике открывшейся двери возникли Одри и ее отец. Он приподнялся на цыпочки, поцеловал дочь в щеку и что-то сказал ей. Она вышла, закрыв за собой дверь, но она тут же снова распахнулась, и на улицу вышел Бонафонте.
— Я провожу вас, Одри, — тихо сказал он.
— Спасибо, Оуэн, но у меня есть свой ключ.
«Ключ», — промелькнуло у меня в голове.
— Я провожу вас, Одри, — снова повторил Бонафонте.
— Оуэн, — сказала Одри, — я попросила проводить меня мистера Рондола. Вот он стоит и ждет меня.
— И все равно я провожу вас.
Теперь я понял. Они боялись, что я могу удрать вместе с ней.
— До свидания, Одри, я буду ждать вас, — сказал я.
— Ну так как дела, дорогой мой Рондол? Двигаемся ли мы вперед? — спросил меня через несколько дней профессор, когда я пришел к нему в кабинет.
— Как будто, мистер Ламонт. Мне совестно беспокоить вас так часто, но пока я…
— Да господь с вами, мой друг, Я получаю огромное удовольствие от бесед с вами…
Он был искренен, я в этом не сомневался. Беседы наши, наверное, действительно были ему приятны. Но беседовали мы не о судьбах цивилизации, а о том, как получше упрятать в тюрьму невинного человека. Что лишний раз доказывает, что умный человек может получать удовольствие от малого.
— Так как поживает наш друг Кополла? — хитро спросил Ламонт и быстро потер одну о другую свои лапки.
— Как будто ничего, — пожал я плечами. — Я так и не смог отбросить вашу идею с наркотиками. Я лишь несколько разработал ее…
— Ну-с, послушаем…
— Видите ли, даже если бы мы и могли подсунуть героин ему в сейф, немножко это было бы подозрительно. Согласитесь, нужно быть круглым идиотом, чтобы держать пакет с наркотиками у себя и кабинете, даже в сейфе. И даже в доме у себя осторожный человек тоже не будет прятать такие вещи. И вместе с тем ему нужно спрятать на неделю пакет во что бы то ни стало. И тут в голову мистеру Кополле приходит простая мысль. Его сын Питер, студент Местакского университета, навещает их примерно раз в неделю… Заметьте, мистер Ламонт, что этих сведений в досье не было, и я попросил Эрни разузнать, как часто Питер Кополла заезжает домой. Так вот, когда Питер приехал домой, его отец засовывает за спинку заднего сиденья его машины пакет с наркотиками. Примерно через неделю, когда сын снова приехал бы к отцу, мистер Кополла благополучно вынул бы пакет…
— Так, так, так… — одобрительно кивал мне профессор, так и светясь своей бело-розовой улыбкой.
— Но он не предусмотрел одной детали. Приятель сына, тоже студент, одалживает у него на вечер машину. Ему хочется произвести впечатление на свою новую знакомую. Они едут в кино на открытом воздухе, знаете, такое, где смотрят фильм из своих машин…
— Так, так, так…
— Фильм оказывается скучным, и приятель Питера вместе со своей девушкой перебираются на заднее сиденье. В их возрасте и в такой ситуации большинство фильмов покажутся куда менее интересными, чем возможности, предоставляемые задним сиденьем электромобиля. Но это скорее точка зрения приятеля Питера. Девушка не
Что это? Странный какой-то пакет. Девушка тоже рассматривает его с любопытством. Она рада, что ее оставили в покое и она так легко отделалась. Они пытаются развернуть пакет. Какой-то белый порошок. О, они не дети. Впрочем, у нас даже дети знают, что за белый порошок прячут взрослые в укромных местечках. Оба напуганы. Это не шутка — пакет с наркотиками. Конечно, выдать приятеля — не слишком приятная вещь, но оказаться замешанным в таком деле еще хуже. Они идут в полицию. Она подтверждает его показания. Бедный Питер все отрицает. Он ничего не знает. А кто еще пользовался его машиной? Да никто. Разве вот отец ругал его в прошлый раз, когда он заезжал домой, что сиденья очень пыльные. Он как раз взял пылесос и почистил интерьер машины. Отец вообще очень аккуратный человек. Настолько аккуратный, что почти не оставил следов на пакете. Разве что где-то на сгибе один — два отпечатка пальцев.
— Так, так, так, — задумчиво пробормотал профессор Ламонт. Он больше не улыбался. — Ну что ж, просто и интересно. Но цена героина… Чтобы было солидное количество белого снадобья, как его называют, нужно заплатить за него изрядную сумму…
— Во-первых, бедный Кополла не знал, что его надули. Он польстился на дешевизну и купил партию героина, безобразно разбавленного молочным сахаром. Во-вторых, я думаю, что мы сможем достать героин через наших знакомых по божеской цене.
— А почему вы думаете, дорогой мой Рондол, что мои знакомые могут иметь отношение к героину? — лицо профессора было по-прежнему приветливо, но глаза смотрели холодно и настороженно.
— Я ничего не думаю, профессор. Просто вы мне как-то сказали, что вы связаны с очень влиятельными людьми…
Ламонт пожал плечами.
— Ну, допустим… Итак, что же мы имеем?
— Респектабельный банковский служащий купил или получил для перепродажи — сам ведь он не наркоман — пакет с героином. Спрятал его в машине сына. Отец пользуется честным, ничего не подозревающим парнем для обделывания своих грязных делишек. Красиво?
— Красиво.
— Кополла, разумеется, все отрицает, но что сделал бы любой другой на его месте? Итак, приговор обеспечен. Тюрьма. Если, конечно, он не выберет полной переделки. Процесс может получиться достаточно эффектный. Ну и, соответственно, близкие и друзья Кополлы будут чувствовать себя не лучшим образом. Например, его друг мистер Патрик Бракен, начальник следственного отдела шервудской полиции. Что и требовалось доказать.
Профессор бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся:
— Кажется, я в вас не ошибся, дорогой Рондол. У вас, безусловно, есть способности. Что ж, я еще подумаю над вашим сценарием, но на первый взгляд он кажется вполне осуществимым. Отпечатки его пальцев достать нетрудно. Найти кого-нибудь из приятелей его сына, кто сыграл бы роль человека, нашедшего пакет, тоже, пожалуй, не слишком сложно. Вот, пожалуй, и все. Не нужно заказывать масок, жаль лишь, что вы обошлись без его голоса. — Профессор ласково посмотрел на пульт своего синтезатора. — Что делать, каждый отец гордится своим детищем.
— Еще бы, — пробормотал я, — шестнадцать лет жизни отдать… Это чудо, а не машина. Я бы, наверное, не мог на вашем месте от нее оторваться. Я не могу только одного понять, мистер Ламонт, как вы нашли в себе силы оставить эту штуку только для себя… Слава ведь…
— О, действительно, соблазн был велик. И я бы, пожалуй, не устоял перед ним, если бы не Гереро. О, он помог мне не только закончить синтезатор. Он помог мне сделать выбор. Чтобы отомстить ему, я бы не остановился ни перед чем. И, как вы знаете, я не остановился. А слава… что ж, каждому, свое.