Полная капитуляция
Шрифт:
Рубен с силой схватил ее за запястье и выдернул из кресла. У Энн перехватило дыхание.
— Ты соображаешь, с кем ты говоришь?
— С моим мужем! — Из глаз Энн ручьем хлынули слезы. — Со своим мужем — гордецом и упрямцем! Я еще раз повторяю: у меня не было любовников, и если ты собираешься рисковать жизнью своего ребенка из-за уязвленного самолюбия, то клянусь, Рубен…
— И что же ты сделаешь?
— Я сама примусь за его поиски. Я переверну небо и землю, не буду ни спать, ни есть, не буду знать ни отдыха, ни покоя, но я найду их.
— По-моему, ты кое
— За что ты меня так ненавидишь? — У Энн разрывалось сердце. — За мою слабость? За то, что у меня тоже есть свои нужды?
— Твои нужды привели тебя в объятия другого мужчины. — Рубен отпустил ее так резко, что Энн едва удержалась на ногах. — Мне противно даже смотреть на тебя.
Да, Каролина была права. Она знает своего брата, он действительно дьявольски ревнив. При одной мысли о том, что женщина, которую Рубен считал своей, могла быть с другим мужчиной, он уже готов был убить ее.
— Умоляю тебя, ты же сам вырос без матери и знаешь, как это тяжело! Неужели ты готов подвергнуть такому испытанию собственного ребенка?
— Я не уверен, что он мой.
— А я думаю, что в глубине души ты в этом нисколько не сомневаешься. Достаточно только взглянуть на него, Стив — вылитый ты! Можешь злиться на меня сколько угодно, но не отказывайся от собственного ребенка!
— Ты спала с Диего?
Вопрос был задан внезапно, явно с целью застать Энн врасплох, но она не попалась в ловушку, хотя в ее сердце царил ад кромешный: ярость сменялась попеременно то отчаянием, то твердой решимостью добиться своего.
— Нет же, говорю тебе! — воскликнула она. — Я этого типа видела в первый и последний раз в жизни! И мне он ни капельки не нравился!
— А то, что ты кокетничала с ним весь вечер, а потом осталась наедине, — это тоже свидетельство твоего безразличия?
— Я не оставалась с ним наедине, с нами была Каролина. А потом мне стало плохо, и я не помню, как он оказался в моей комнате.
— Но то, что он там оказался, ты признаешь, не так ли? Может, ты не помнишь и того, что было потом?
Это она как раз прекрасно помнила. Сердце Энн переполнилось горечью. Помнить-то она помнила, да вот рассказать не могла, ибо, услышав ее рассказ, Рубен наверняка придушил бы ее на месте.
Энн тяжело рухнула в кресло. Она потерпела полное фиаско. В одно мгновение потеряла все, что составляло смысл ее жизни. Рубен никогда не простит ее. А если он и вправду решит прекратить поиски Стивена, то может статься, что она больше никогда не увидит сына.
Вопреки своим угрозам, Рубен не стал отменять поиск. Он старался убедить себя в том, что не желает в этом участвовать, но, едва пришло сообщение, что Каролину обнаружили, без колебаний отправился за Стивеном. Он мог сколько угодно злиться на Энн, но ни за что бы не заставил страдать невинного ребенка. Даже не переодевшись, Рубен помчался к ожидавшему его самолету. Он уселся на пассажирское сиденье, хотя у него руки чесались от желания самому взяться за штурвал. Чего он до сих пор не мог взять в толк, так это зачем сестре
Самолет взял курс на материк. Рубен откинулся на сиденье, потирая руками виски. Он долго массировал их, но напряжение не отпускало. Объяснение с Энн отняло у него больше сил, чем он ожидал. Хватит, пора с этим покончить, решил Рубен. Пора восстановить покой в своем мире, а это возможно только в одном случае. Энн должна навсегда покинуть остров.
Рубен закрыл глаза и стиснул зубы, борясь с подступившим приступом боли. Самолет тряхнуло, он угодил в воздушную яму, но Рубен этого не почувствовал. Он был занят борьбой со своими демонами, и одним из этих демонов была любовь.
Ибо он любит Энн, и отрицать это бессмысленно. Когда-то, очень давно, в другой жизни, он был готов целовать следы ее ножек. Но это было до того, как она предала его доверие и разбила ему жизнь. А его любовь все не хочет умирать…
В течение нескольких минут Рубен ничего не видел и не слышал, его сердце разрывалось от тоски, к которой примешивались ярость и сожаление. Вот так же он чувствовал себя, когда его совсем маленьким покинула мать. Прижав костяшки пальцев к глазам, Рубен пытался отогнать подступающие к ним слезы. Все равно ничего уже не изменишь. Что было, то прошло, и надо идти вперед, не оглядываясь на прошлое.
Наконец он опустил руки и стал тупо глядеть в иллюминатор, за которым клубились облака. Спустя некоторое время ему удалось успокоиться. Однажды он уже пережил страшную боль и лишь стал сильнее, переживет и теперь потерю Энн. И не только ее, но и сына. В конце концов, он деловой человек и достаточно сильный мужчина. Его слово — закон, в том числе и для него самого…
А в особняке на Суэньо Роса безуспешно старалась успокоить Энн, прикладывая к ее лбу салфетку, смоченную в настое ароматических трав.
— Пожалуйста, сеньора, не надо так плакать. Вам станет совсем плохо, — твердила она.
Энн отворачивалась, сбрасывая салфетку со лба. Ей не нужны были никакие разговоры и утешения. Ей нужен был только Стив — и Рубен. Чтобы вся семья снова была вместе…
По-видимому, она задремала, ибо проснулась оттого, что снаружи раздался шум мотора подъехавшего автомобиля. Комната тонула в лиловых тенях — на остров стремительно опускалась ночь. Энн с трудом поднялась на ноги, и в эту минуту дверь ее комнаты распахнулась. На пороге стоял Рубен — в той же одежде, что и утром. Вид у него был усталый, волосы взлохмачены.
— Идем, — резко бросил он, — пора во всем разобраться.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Энн, испуганная его измученным видом.
Однако Рубен лишь отмахнулся.
— Мы привезли Стивена. Похоже, он в порядке, но я на всякий случай велел своему врачу осмотреть его. Ты скоро его увидишь.
— Слава Богу! — Энн порывисто бросилась к Рубену и, обхватив его за талию, крепко прижалась к нему. — Я знала, что ты его не бросишь. Знала, что ты найдешь сына. Спасибо тебе!
Рубен напрягся и застыл.