Полная капитуляция
Шрифт:
— Если моя сестра предала меня, если она злоупотребила твоим доверием, она будет наказана. Расскажи мне все.
Легко сказать «расскажи»! В чем Энн могла обвинить Каролину? В том, что та подстроила ей ловушку, напоив неизвестно чем и приведя к ней в спальню постороннего мужчину? У Энн не было доказательств. К тому же она отчасти сама была виновата, ведь она весь вечер флиртовала с этим типом на глазах у всех, злясь на Рубена и надеясь вызвать его ревность. Как ей было обвинить его сестру, не очернив при этом себя?
— Мне нечего рассказывать, — тихо сказала она и медленно отодвинулась.
— Что
— Да.
— Через неделю состоится венчание, — подчеркнуто выделяя каждое слово, произнес Рубен. — На этот раз наш брак будет свободен от лжи и недомолвок. И никаких больше побегов!
Неделя пролетела незаметно. Энн все дни проводила со Стивеном, а ночи — с Рубеном. Каролину она больше не видела и спустя три дня даже стала гадать, не отправилась ли та назад в Европу. При этой мысли Энн невольно улыбалась. Неужели она впервые одержала победу над золовкой? И теперь сможет жить, не боясь интриг?
Впрочем, Каролина не занимала особого места в мыслях Энн, ибо вся была поглощена Рубеном, который, похоже, задался целью утвердить свое господство над ней. Он перевел ее в свои апартаменты, устроив детскую для Стивена из соседней комнаты, старался как можно чаще делить трапезу с Энн и, по возможности, с сыном.
А по вечерам Рубену нравилось раздевать ее, соблазнять ее, поглощать ее целиком. Он любил ее с такой страстью, что, когда Энн наконец засыпала, то проваливалась в глухой, без сновидений, сон. Иногда он будил ее ночью, чтобы снова овладеть ею, но по утрам всегда исчезал. К тому времени, когда Энн просыпалась, Рубен уже успевал одеться и уйти по делам.
Однажды она случайно подслушала его разговор по телефону. Насколько Энн поняла, Рубена срочно вызывали на совещание владельцев и директоров крупных нефтяных компаний, однако он вежливо отказался, заявив, что дела на острове не позволяют ему сию минуту уехать.
Не хочет оставлять меня одну, сообразила Энн. Однако это ее не обрадовало, а, скорее, огорчило. Рубен по-прежнему не доверял ей.
За ужином Энн расспросила Рубена о совещании и сделала попытку уговорить его поехать, заверяя, что в его отсутствие ничего не случится. Но Рубен не захотел и слушать.
— Я не оставлю тебя здесь одну, — тоном, не допускающим возражений, заявил он.
— Я буду не одна, — робко возразила она. — Даже если ты возьмешь с собой Марсело, здесь ведь останутся Долорес, Роса, весь обслуживающий персонал. И Стивен.
— Я никуда не еду, и хватит об этом.
В ту ночь в постели он не прикоснулся к ней, и Энн заснула, свернувшись в жалкий клубочек, чувствуя себя чужой в супружеской кровати.
Под утро Рубен потянулся к ней и любил ее с такой свирепостью, что у Энн закружилась голова. Он словно накладывал на нее несмываемое клеймо, клеймо владельца, хозяина. Он был ее властелином, но любить не хотел и не мог.
Наконец настало утро дня, на который было назначено венчание. Роса отвела Энн в ее прежние комнаты, наполнила ванну водой
— Какой сегодня счастливый день, да? — щебетала она. — Вы выйдете замуж за сеньора по нашим обычаям, и всем будет очень-очень хорошо, да?
Да, всем станет очень хорошо. Кроме нее самой, подумала Энн. Если бы только Рубен проявил хоть какие-то признаки глубокого чувства, хоть намеком показал бы, что его влечет к ней не только плотское желание. Однако он либо держал свои нежные чувства в узде, либо вовсе не питал их к ней. Они говорили лишь о самых обыденных вещах и были близки лишь в постели. А днем становились чужими, далекими друг от друга.
Подвенечное платье нежнейшего бледно-розового цвета было отделано драгоценными камнями. Оно изящно облегало стройную фигурку Энн, подчеркивая ее тонкую талию. Свадебный кортеж уже ждал у входа, и Энн, бросив на себя последний взгляд в зеркало, отправилась вниз в сопровождении приплясывавшей от возбуждения Росы.
Внезапно чья-то ледяная рука сжала локоть Энн мертвой хваткой, заставив остановиться.
— Как это говорится — от себя не убежишь, да?
Энн машинально проследила взглядом за удалявшейся Росой. Сердце ее бешено колотилось.
— Ты слишком далеко заходишь, Каролина. Отпусти меня.
— Прежде мне надо с тобой поговорить.
— Нам не о чем разговаривать, — слабо запротестовала Энн, но Каролина уже увлекла ее к маленькой дверце в стене холла, скрытой от глаз посторонних колоннами.
Впихнув Энн в небольшую гостиную, Каролина решительно захлопнула за ними дверь.
— Я могу превратить твою жизнь в ад, и ты это знаешь, маленькая дрянь, — прошипела она.
— Это ты так думаешь, — парировала Энн, трясясь как в лихорадке — гнев пересилил все остальные чувства. Эта змея, эта интриганка угрожает ей прямо перед брачной церемонией! — Если ты, мерзавка, не прекратишь меня преследовать, я расскажу Рубену все и найду способ заставить его поверить, как бы ты ни старалась настроить его против меня! Я уже не та наивная девчонка, какой была пять лет назад, и твои интриги мне не страшны. Ты подослала своего любовника ко мне в комнату, он пытался меня изнасиловать…
— Ты сама на это напросилась, — насмешливо перебила Каролина. — И я вовсе не подсылала его. Это ты напилась до потери сознания, так что ему пришлось тащить тебя в спальню, а там уж…
— Да ничего подобного! Я выпила всего два бокала! В вино была подсыпана какая-то гадость, и сделать это могла только ты. Как же я тебя ненавижу! А теперь пусти, или я закричу!
Энн взялась за ручку двери, но Каролина остановила ее, загородив проход.
— На твоем месте я бы не стала кричать. Да и жаловаться Рубену ни к чему, он тебя все равно не поймет. Не забудь, он — латинос, а наши представления о женской неверности очень отличаются от североамериканских. Я знаю своего брата, он очень ревнив и ни за что не простит тебя. Так что предупреждаю: не вздумай встать между нами, иначе ты об этом горько пожалеешь. То, что случилось с тобой в прошлый раз, — были лишь цветочки. Не забывай и о том, что у тебя ребенок!