Полководец
Шрифт:
— Я был в те годы молод, — произнес Николай Иванович.
— Не убедили! Все когда-то были молоды. Даже домоуправ.
— Моя молодость пришлась на восьмидесятые, — повторил Николай Иванович.
— Ну и что? — демонстративно не понимал Моран.
— На тухлые восьмидесятые, — с нажимом добавил Николай Иванович.
— Иными словами, у вас была тухлая молодость?
— Да.
— И что теперь с этим прикажете делать?
— С этим — уже ничего… Но с той самой поры я полюбил неприятности.
Моран вымазал пальцем остатки крема с
— Поэтому вам и хотелось бы очутиться в Истинном мире? — спросил наконец Моран.
Все сходились во мнении, что за последнее время Ирина Сергеевна Ковалева сильно сдала. Теперь иногда даже удавалось разглядеть, что ей основательно за тридцать. (Если уж честно сознаваться в худшем, то — около пятидесяти.) Она по-прежнему оставалась ухоженной, уверенной в себе деловой женщиной, но выражение глаз выдавало возраст. Исчезновение дочери подкосило ее.
Дианочка Ковалева ушла из дома так внезапно! И ведь ничто не предвещало подобного поворота событий. Ирина Сергеевна всегда была уверена в своей девочке. Диана хорошо, с интересом училась, готовилась к поступлению в вуз… Конечно, эти ее увлечения, всякое рукоделие, фантазии, вышивки, попытки стать «настоящей мастерицей, как в средние века» — отвлекали Диану от ее основного занятия, от учебы. И все же Ирина Сергеевна готова была признать, что хобби — мелочь, с которой вполне можно смириться. Потом, когда хаос поступления в институт останется позади, вполне допустимо будет уделять некоторое время рукоделию — чтобы отдохнуть и расслабиться.
Вместе с тем мать никогда не отрицала того факта, что она лично выступала против дианиных многочасовых сидений над пяльцами, особенно если именно сейчас решается судьба и необходимо полным ходом готовиться к ЕГЭ. Случалось, Ирина Сергеевна бывала резка в своих высказываниях, и Диана обижалась. Но ведь и Дианочка прекрасно понимала, что все делается для ее же блага.
В конце концов, Диана осознала необходимость подналечь на учебу. Сама озаботилась и нашла репетитора. Серьезного человека, профессора из Университета экономики и финансов. В свободное время консультирует абитуриентов — так это называется. Ирине Сергеевне понравилось, что профессор Джурич лично пришел к ней познакомиться. Вообще он произвел весьма приятное впечатление.
А потом произошло нечто необъяснимое. Диана не вернулась ночевать. Часы ожидания состарили Ирину Сергеевну на несколько десятков лет. Ничего более тяжелого и страшного не выпадало на долю Ирины Сергеевны.
— Больше всего я боялась, — признавалась она потом мужу, — даже не того, что Дианочка… ушла… — Она использовала обычное суррогатное слово, слово-заменитель, чтобы не произносить простого и ясного «погибла». — А того, что я никогда не узнаю, что с ней случилось. Пропала без вести. Похищена, утонула и не была найдена… Не знаю. Просто исчезла. Такое ведь бывает.
Ее муж, Артем Сергеевич, тихо гладил жену по волосам. Да, такое бывает. Случается с несчастными людьми. Мы глубоко,
Это не о нас. Не о Диане.
Хорошо, что Джурич Моран зашел оповестить. Ирина Сергеевна с ним, правда, не разговаривала: ночного гостя принимал на кухне Артем Сергеевич. Мужской разговор. Артем Сергеевич никогда не пересказывал жене подробности. Сообщил лишь кратко ошеломляющую весть: оказывается, их Дианка — кто бы мог предположить! — влюбилась в какого-то популярного певца и уехала с ним на гастроли. Разумеется, репетитор был очень огорчен легкомыслием своей подопечной. Он оставил ее фотокарточку.
Странный снимок: Диана в костюме опереточной селянки на фоне грубо намалеванного сценического задника. Наверное, это где-то в театре.
Передавая карточку, Джурич Моран посоветовал Артему Сергеевичу поставить ее в рамку, под стекло. И хранить подальше от солнечного света, чтобы не выцвела. Как будто о таких вещах нужно предупреждать! Разумеется, память Дианочки была строго соблюдена. Фото девушки в рамочке висело над супружеской кроватью Ковалевых. Пропавшая Диана со странной шальной улыбкой взирала на своих родителей.
Время от времени Ирину Сергеевну посещало одно и то же озарение: муж ей нарочно солгал, чтобы от горя она не утратила рассудок. Диана мертва. Наверняка мертва. Нужно только подловить момент, когда Артем утратит самоконтроль и проболтается. Выдаст страшную тайну.
Для чего Ирине Сергеевне было знать эту тайну — она бы и сама не смогла объяснить. Но периодически она проверяла супруга на прочность и предпринимала различные, довольно грубые, провокации.
Например, недавно она сказал:
— Грустно без Дианочки.
— Да, — охотно согласился муж.
— Где-то она сейчас… на каких еще гастролях…
— У нее теперь своя жизнь, Ира, — сказал Артем Сергеевич. — Ничего не поделаешь, дети вырастают.
— Да, но так внезапно!
— Такое всегда происходит внезапно. Это для нас с тобой она навсегда останется маленькой девочкой, а для других…
— Навсегда? — перебила Ирина Сергеевна, высоко поднимая брови. — Что ты хочешь сказать этим «навсегда»?
— Только то, что уже сказал.
— Так говорят об умерших.
— Почему?
— «Навеки молодые»…
— Глупости! — рассердился Артем Сергеевич. — Диана жива, ничего с ней не случилось. Просто валяет дурака… со своим дураком. Года через два вернется к нам. Хорошо еще, если в подоле не принесет.
— А хоть бы и принесла, — вздохнула Ирина Сергеевна и мечтательно затуманилась. — Вот я и стану бабушкой.
Артем Сергеевич понимал, что творится с Ириной Сергеевной, даже лучше, чем она сама. Он обнял ее, прижал к себе, показал на снимок Дианы.