Полководец
Шрифт:
Иван Ефимович при доукомплектовании учитывал психологические тонкости, своеобразный патриотизм моряков, их любовь и привязанность к флоту – за ними были сохранены звания краснофлотцев, морская форма.
Кстати, здесь полностью оправдалось решение наркома Военно-Морского Флота о том, чтобы командование Черноморского флота было оставлено в Севастополе. Что это дало? Прежде всего помогло Петрову быстро восстановить боеспособность частей Приморской армии. Адмирал Октябрьский, как он сообщил в приведенной телеграмме, намеревался вывести из Севастополя не только управления флота, но и все тылы и склады. Если бы это произошло, Приморская армия осталась бы без необходимых ей стрелкового оружия, боеприпасов, продовольствия, горючего, потому что армия после стольких боев ничего этого в своих тылах не имела. В годы войны, несмотря
Кроме боеприпасов и продовольствия моряки передали Приморской армии и ее командующему установленные, отлаженные и действующие средства связи, приборы для наблюдения и целые командные пункты, позволяющие немедленно приступить к руководству войсками.
Были, разумеется, и некоторые сложности на этой первой организационной стадии, касающиеся подчиненности береговых морских служб, артиллерии, морской авиации сухопутным начальникам, но все это со временем наладилось. Что же касается совместных боевых действий, то на передовых позициях, как и в Одессе, установилось дружное взаимодействие и даже не взаимодействие, а общие действия моряков и сухопутных войск. Они не спорили, кто что должен делать, кто кого должен обеспечивать и кто кому должен подчиняться. Дружной работой и стойкостью в бою в первые же дни и во все долгие 250 дней обороны Севастополя они дали прекрасный пример боевого содружества.
Боеспособность частей Приморской армии в основном была восстановлена за очень короткий срок.
Петров и его начальник штаба Крылов оперативно в течение суток доукомплектовали части, определили их участки обороны, распределили артиллерию и другие средства усиления. В ходе этой работы написан приказ и тут же доложен вице-адмиралу Октябрьскому, который утвердил его, и немедленно здесь же, в штабе флота, этот приказ был перепечатан, подписан командованием Приморской армии и завизирован Военным советом Черноморского флота. Приказ этот представляет для понимающих в военном деле людей очень любопытный документ по краткости, ясности, точности определения боевых задач. Это, по сути дела, первый боевой документ, отражающий решение Петрова, заложенное в оборону Севастополя. Нет возможности, да, наверное, и необязательно, приводить здесь весь текст приказа Петрова. Скажу лишь о том, что в отличие от Манштейна, у которого в подчинении были хорошо вооруженные и обученные кадровые дивизии, командующий Приморской армией Петров составлял свои дивизии, как лоскутные одеяла, – из тыловых, учебных и специальных подразделений, оказавшихся под рукой. Для наглядности приведу лишь один пункт из этого приказа:
«…II. Второй сектор обороны – комендант полковник Ласкин…
Состав войск – 172 стр. дивизия в составе:
а) 514 сп в составе двух батальонов:
1-й батальон сформировать из состава всех частей 172 сд.
2-й батальон укомплектовать за счет трех рот истребительного отряда и роты 51 полка связи.
Включить в состав полка все гарнизоны долговременных сооружений в их районе.
Командир полка майор Устинов…
б) 2-й полк морской пехоты в существующем составе…
в) сформировать новый стрелковый полк с наименованием «1 Севастопольский стрелковый полк». Полку иметь три б-на. 1 батальон укомплектовать за счет 1 Перекопского батальона. 2 батальон – за счет батальона Дунайской флотилии. 3 батальон – за счет батальона Школы оружия…»
Небольшой комментарий к этому приказу, так сказать, информация к размышлению: надо только представить себе, в каком состоянии были части, если из всей 172-й стрелковой дивизии создается всего один батальон!
Таким образом, за неделю своего пребывания в Севастополе Петров проделал огромную работу, в которую был вложен не только опыт гражданской войны, но и опыт боев за Одессу. Моряки, сухопутные
Оборона всегда вполне справедливо считалась пассивным способом ведения боя. Инициатива обычно на стороне наступающего. Тут как в шахматах: первый ход делают белые. Так и при ведении боевых действий первое слово – за наступающим, обороняющийся же начинает реагировать на предпринимаемые действия тех, кто переходит в наступление.
Воспользуемся имеющимися в нашем распоряжении воспоминаниями Манштейна и узнаем, что же собирался предпринять как командующий наступающей стороны:
«Теперь перед 11-й армией стояла задача взять штурмом последний оплот противника в Крыму – Севастополь. Чем раньше будет предпринято это наступление, чем меньше времени будет дано противнику на организацию его обороны, тем больше будет и шансов на успех… Перед наступлением нужно было прежде всего решить вопрос о силах. Не вызывало сомнения, что четырех дивизий, стоявших в то время перед крепостью, было недостаточно, чтобы осуществить ее штурм. Их недоставало даже для того, чтобы создать сплошной фронт. К тому же оказалось, что противник… сумел в относительно короткий срок довести силу обороняющихся войск до 9 дивизий. Этот факт свидетельствовал о том, насколько необходимо было прежде всего перерезать его морские коммуникации».
Вот как спустя несколько десятков лет рисует Манштейн положение дел под Севастополем, как камуфлирует реальную картину. Ни слова нет о том, что Манштейн уже предпринял первое наступление на Севастополь и ввел в бой два корпуса против разрозненных и наспех сформированных отрядов морской пехоты, а потом малочисленных частей Приморской армии, подоспевших им на помощь. Также ни слова нет о том, что это первое наступление Манштейна не достигло цели. Фельдмаршал очень часто в своих мемуарах говорит о своей любви и уважении к немецким солдатам. А вот здесь, как видим, не хочет вспомнить этих солдат, которых он положил в первом наступлении на Севастополь, положил напрасно, так и не добившись осуществления своих скороспелых, провалившихся расчетов.
Рассказывая о готовящемся штурме Севастополя, Манштейн назвал эту главу «Первое наступление на Севастополь». Не будем поправлять фельдмаршала в арифметике, но повторим, что первое наступление уже состоялось и первый урок Манштейну севастопольцы уже преподали, полностью нарушив планы, которые намечал Манштейн. Приведу слова Манштейна по этому поводу, потому что в них содержится оценка действий руководства обороной, которое с первой встречи заставило уважать себя даже врага:
«Благодаря энергичным мерам советского командующего противник сумел остановить продвижение 54 ак (армейского корпуса. – В. К.) на подступах к крепости. В связи с наличием морских коммуникаций противник счел себя даже достаточно сильным для того, чтобы при поддержке огня флота начать наступление с побережья севернее Севастополя против правого фланга 54 ак. Потребовалось перебросить сюда для поддержки 22-ю пд (пехотную дивизию. – В. К.) из состава 30 ак. В этих условиях командование армии должно было отказаться от своего плана взять Севастополь внезапным ударом с ходу».
Однако противник продолжал наступление на всех направлениях. Это ставило в очень трудное положение войска генерала Петрова. Командующий армией не располагал ни достаточными резервами, ни крупными частями. Ему нечем было создать значительный перевес хотя бы на одном решающем участке. Но, несмотря ни на что, все же в эти дни оборона выстояла и противник своих целей не добился. Не очень большие по силе, но все же умело организованные Петровым контрудары 7-й и 8-й морских бригад огорошили Манштейна. Он принял эти бригады за части, вновь подброшенные морским путем с Кавказа, и, опасаясь их дальнейшего продвижения, перебросил сюда свежую дивизию и даже потерял уверенность в возможности овладеть Севастополем с ходу. Так что на этом этапе, в труднейших и невыгодных условиях, победа, одержанная севастопольцами, очевидна!