Политика
Шрифт:
Он смотрел на меня, сидя напротив, а потом, когда я вышла из вагона, догнал и сказал:
– Извините, нельзя ли с Вами познакомиться?
Я ответила:
– Можно.
Я сказала так только потому, что давно уже ни с кем не знакомилась в транспорте или на улице, и потому что он выглядел хорошо: лет тридцать пять, брюнет, высокий и, в общем-то, симпатичный.
Поднявшись по эскалатору, мы зашли в ближайшее кафе. Он заказал обоим вина, и я не хотела, чтобы он сразу же после этого предложил пойти к нему. Я бы пошла, но хотелось, чтобы это произошло по-другому.
Мы встретились и пошли в ресторан, и он ничего не рассказывал о себе, а я не спрашивала. Сама я говорила много: и про работу, что скучно и вообще непонятно, что дальше, и про то, что что-то закончилось с окончанием института: «программа-минимум» выполнена, и остается лишь пустота и скука. Он внимательно слушал и время от времени кивал головой.
Когда официант принес счет, он сказал, что можно пойти к нему. Он сказал это не пошло без дурацкой улыбки. И я согласилась.
В его квартире была какая-то нереальная чистота и порядок. Он повесил мой плащ, поставил ботинки в отведенный для них угол, дал мне тапки, сунул ноги в свои. Мне это все не понравилось. Я поняла, что он – закоренелый идейный холостяк, который время от времени знакомится с девушкой только для секса.
Мне сразу захотелось уйти: настолько неприятным был этот его идеальный порядок в квартире, и он посреди этого порядка смотрелся невыигрышно, неинтересно. Не знаю, почему я не ушла…
Он достал из бара бутылку вина и бокалы, и я заметила, что бокалов там всего два.
Я спросила:
– Почему у тебя только два бокала?
– Мне достаточно: я не приглашаю больше одного гостя.
– И эти гости – девушки?
– Да. А зачем мне мужчины? Мужчины мне не интересны. Я все о них знаю, и хорошее, и плохое, потому что я сам – мужчина.
– Ну, интерес – это одно… А просто кто-то, с кем бы было приятно провести время, а не только…
– Не только – что?
– Секс.
– А никогда и не бывает, чтобы только это. Девушка должна меня чем-нибудь заинтересовать, понравиться, иначе… Мне же не семнадцать или там восемнадцать, когда главное – секс, а все остальное – так, обертка. Если девушка мне не кажется достаточно умной и интересной, я ее просто не приглашаю к себе, какой бы привлекательной она не была.
Я и после этого не ушла. Мы выпили вино. Я слегка опьянела. И осталась.
Утром он ходил по кухне в махровом халате, сосредоточенно готовил завтрак. Когда я сказала «Доброе утро», он посмотрел на меня такими пустыми глазами, каких я еще не видела. Так, наверно, было у него много раз. Он не скрывал, что потерял ко мне интерес.
Он предложил мне водки, я отказалась. Тогда он налил себе, выпил. Грустно улыбнулся.
– Может быть, я и хочу, чтобы все было по-другому, а, может быть и нет, – сказал он.
– Кто ты по профессии?
– Финансовый аналитик.
Мне не было жалко его. И отвращения тоже не было. Но я вдруг испугалась, что теперь вся жизнь у меня будет состоять из таких вот случайных и пустых встреч, которые не приносят ни яркого кайфа, ни полного
Через две недели, в субботу, мы пошли с Таней в ночной клуб. Давно хотели увидеться и сходить куда-нибудь вместе, чтобы просто поговорить. Домой не хотелось: у меня – хозяйка квартиры, у нее – родители.
Народ в клубе был пестрый – от подростков, стащивших или выпросивших у родителей деньги, до коротко стриженых сорокалетних мужчин, которые, похоже, недавно вернулись из зоны.
Подростки активно пытались знакомиться и приглашали нас танцевать. В конце концов мы пересели за столик в углу, в самом конце зала. За соседним столиком сидели два парня, они не обратили на нас внимания.
Мы с Таней сидели и пили вино. Потом она предложила познакомиться с парнями за соседним столиком и сама подошла к ним. Оказалось, что они – совсем молодые ребята, студенты. Тоже, как и мы, встретились, чтобы пообщаться вдвоем и тоже непонятно зачем пришли для этого в шумное людное место. Один был проездом в городе, другой здесь учился. Ему я дала свой телефон – уже под утро, когда уходили. Он особенно не просил, но сказал, что позвонит.
Он позвонил почти через неделю. Предложил встретиться, выпить пива. Я согласилась: у меня все было пусто, и скучно, однообразно. За неделю не произошло ничего, кроме того, что в метро несколько раз заговаривали пьяные мужики, но я на них не реагировала.
Мы с ним сидели в баре. По стенам были развешены засушенные бабочки в коробках под стеклом. Играла не слишком громкая музыка – можно было разговаривать, но разговаривать было не о чем.
Он с удовольствием пил пиво и говорил, что день, прожитый без пива, – это не день для него. У него в левом ухе было три серьги, а в правом – одна. Он снял свитер, остался в майке, и я увидела, что на предплечье у него – татуировка в форме дракона. Я спросила:
– Ты что, родился в год дракона?
– Нет. Это – просто так.
– А какую музыку ты любишь слушать?
– Любую. Какая разница, в принципе? Ну, конечно, чтоб танцевальная, и чтобы не русская попса. Главное – чтобы в клубе была атмосфера приличная, поменьше лохов и колхозников.
– Часто тусуешься в клубах?
– В общем, да.
– А деньги где брать?
– Деньги? Ну, деньги то есть, то нет, чаще нет – увы. В основном, конечно, беру у родителей. Работать – нормальной работы нет, а за гроши на дядю пахать – спасибо, не надо. Потом, после института, будет видно, что делать. Не хочу сейчас думать про это. Рано. Еще целый год, ну, чуть меньше, чем год. Но все равно время есть. А тебе нравится в твоей фирме?
– Нет, не нравится.
– Ну вот – видишь? Куда мне спешить?
Мы выпили по три кружки пива, потом поехали к нему. Он сказал – никого нет дома.
Утром оказалось, что его мать – дома. Она долго с кем-то болтала по телефону про погоду, про цены на рынке и про соседей, и я не могла даже выйти в туалет. Потом она, наконец, ушла.
Я спросила:
– Почему ты не сказал, что мать дома?
– Какая разница? Это что, что-нибудь изменило бы?
Он отвернулся к стене и опять заснул. Я оделась и вышла.