Полигон

Гуданец Николай Леонардович

– Вы говорите правду?

Кин поднял голову, их взгляды встретились, как два дуэльных клинка. Больше всего на свете ему хотелось прикончить эту рыжую гадину своим отшлифованным безукоризненным приемом - врезать костяшкой среднего пальца в переносицу. При точном ударе тонкая косточка в носовой пазухе с тихим хрустом раздвигает черепной шов и словно лезвие входит в мозг. Судя по тому, как напряглось крикливо накрашенное лицо Буанье, потаенный соблазн достаточно ясно читался в его глазах.

– Насколько я понимаю,

доктор, вы всерьез решили выставить меня сумасшедшим.
– Кин заставил себя выдавить легкую улыбку.
– У вас ничего не получится, поверьте. Зря стараетесь.

В наступившей напряженной тишине прозвучала трель интеркома. Бесстрастно восседавший за рабочим столом Абурхад щелкнул клавишей:

– Я слушаю.

– К вам терц-офицер Нариман и квадр-офицер Тарпиц, - сообщил голос Дживло.

– Пусть войдут, - разрешил командир гарнизона.

Молчаливая дуэль взглядов, зрачки в зрачки, оборвалась. Кин рывком поднялся с кресла, чтобы занять место за столом для совещаний.

– Вы слишком самонадеянны, Элий, - сказала ему в спину доктор Буанье.

10. Да вы просто сумасшедший

Вошедшие в кабинет контрразведчики расселись за длинным узким столом для совещаний напротив Кина, доктор Буанье выбрала себе место в торце стола, лицом к Абурхаду.

– Что ж, приступим к делу, - сказал командир гарнизона.
– Для начала давайте выслушаем сообщение следователя Тарпица. Прошу вас.

Расстегнув планшет, Тарпиц выложил на стол перед собой несколько экземпляров текста, напечатанного на служебном бланке с грифом "Секретно".

– Вот резюме дознания, Можете ознакомиться, - объяснил он.
– Скажем прямо, дело достаточно простое.

Кин взял себе один из листков, больше никто из присутствующих к ним не притронулся. Светокопия, сделанная с компьютерной распечатки, легонько дрогнула в его руке, когда он присмотрелся к размашистой резолюции в ее левом верхнем углу: "Ознакомился. С выводами согласен. Д. Нариман. 4.07.525 ВК". Судя по неравномерной толщине линий, шеф контрразведывательного отдела воспользовался ручкой с разлохмаченным кончиком. Взглянув на лежавший перед Тарпицем оригинал документа, Кин убедился, что виза наложена красными чернилами.

– Мной установлено, что унтер Гронски страдал душевным расстройством, которое и довело его до самоубийства, - продолжил Тарпиц.
– Среди материалов дознания имеются убедительные свидетельские показания на этот счет. Пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить доктора Буанье за неоценимую помощь, которую она оказала следствию в качестве медицинского эксперта. Буду крайне признателен, доктор, если вы скажете несколько слов по этому поводу.

С любезной улыбочкой следователь повел рукой в сторону психиатра, та снисходительно покивала ему.

– Покойный унтер, несомненно, страдал эндогенным циркулярным психозом, заговорила Буанье.
–

Опрошенные мной сослуживцы Гронски подтвердили, что он был подвержен беспричинным колебаниям настроения - от эйфорического до подавленного. Время от времени у него проявлялись легкие симптомы аутизма, особенно при употреблении алкоголя. Днем накануне самоубийства больной перенес глубокую декомпенсацию состояния, он явно пребывал в гипомании, а к вечеру впал в депрессию. Картина совершенно ясна, мне больше нечего добавить.

– Спасибо, доктор.
– Тарпиц привстал и протянул командиру гарнизона листок с резюме.
– Необходима ваша резолюция, чтобы закрыть дознание.

– Может быть, инспектор Кин хочет что-нибудь сказать?
– осведомился Абурхад, деловито снимая колпачок со старомодного позолоченного роллера.

– Да, безусловно, - откликнулся Кин и еще раз пробежал глазами свой экземпляр светокопии по диагонали, отчеркнув ногтем одну из строчек.
– Я хотел бы задать следователю Тарпицу несколько вопросов, с вашего позволения.

– Пожалуйста, инспектор.

Всем корпусом Кин развернулся к следователю, потряхивая листком на весу.

– Здесь написано, что проведена дактилоскопическая экспертиза оружия и никаких посторонних отпечатков не обнаружено.

– Совершенно верно.
– Тарпиц вежливо наклонил кудрявую голову.

– Но при этом почему-то не упоминается тот немаловажный факт, что на обойме, извлеченной из икстера Гронски, отсутствуют его отпечатки пальцев.

– Позвольте, инспектор, вы что-то путаете, - озабоченно заявил следователь, взирая на Кина расширившимися ясными глазами.

От неожиданности Кин похолодел, он заранее предчувствовал заготовленный ему подвох и полез на рожон со спокойным любопытством, но такого сюрприза не мог себе даже представить. Безупречно вежливый тихоня оказался изрядным подонком. Мало того, что он грубо подтасовал результаты дознания, у него еще хватает дерзости лгать прямо в лицо.

– Я ничего не путаю, не имею такой привычки.
– Взбешенный Кин едва не сорвался на крик.
– Вчера вы при мне проводили дактилоскопическую экспертизу обоймы, которую вынули из икстера Гронски. И я сам видел, что на ней не обнаружилось никаких отпечатков.

– Ну не надо так, инспектор, что это с вами...
– Следователь с наигранной беспомощностью повертел головой, словно бы ища сочувствия у присутствующих и призывая их в свидетели.

– Неужто вы посмеете утверждать, что этого не было?

Со стороны безобразная нелепая сцена выглядела совершенно однозначно. Вконец зарапортовавшийся сумасшедший бредит вслух в присутствии троих свидетелей и психиатра. Озираясь, Кин заметил, как слева от него сделала охотничью стойку Буанье, как понимающе переглянулись, покачивая головами, Абурхад с Нариманом.