Полигон призрак
Шрифт:
— Сделаем, товарищ майор, — ответил Андронов и, развернувшись, ушел.
За ним последовали Анютин и Абазов.
Закончив перевязывать Егорова, Самойлов осмотрел рану фашистского диверсанта.
— Здорово тебя полоснули, еще немного — и ты лишился бы нескольких пальцев, — заключил Самойлов.
Немец был в подавленном настроении и ничего не ответил. Еще бы, совсем недавно он командовал элитной группой Абвера, состоящей из офицеров, которых в данный момент русские контрразведчики закапывают как ненужный хлам. Раубех клялся Штольцу, своему непосредственному шефу, что
«А может, броситься на русского офицера? Тогда он точно пристрелит меня. И, как последнее животное, меня зароют в землю в этой забытой богом тайге. И никто никогда не узнает, где похоронен майор Вальтер Раубех. Чертов инстинкт самосохранения», — размышлял немецкий диверсант, пока Самойлов спиртом смазывал пораненную руку фашиста, а затем перевязывал ее. Потом немецкому командиру связали веревками руки и ноги и бросили, как беспомощного младенца, под дерево.
Самойлов дал Егорову выпить немного спирта, наломал еловых веток, сделав на земле настил. Егоров лег и почти сразу же крепко уснул. Раубех лежал неподалеку, время от времени скрежеща зубами от злобы.
Стемнело, когда возвратились Андронов, Анютин и Абазов.
— Все сделали, как надо, Владимир Николаевич, в лучшем виде, — доложил капитан. — Фрицев, будь они тысячи раз прокляты, закопали.
— И тех, что на берегу убили? — уточнил майор.
— Да, все лежат в одной могиле. Я каждого обыскал, ничего интересного. Этому прихватил, — Андронов кивнул на связанного немецкого командира, — сапоги его убитого товарища. Не знаю, подойдут они фрицу или нет? Хотя подойдут, куда он, падла, денется, — Андронов, словно кость собаке, пренебрежительно бросил пару сапог немецкому диверсанту.
— Отлично. Сегодня переночуем здесь, а завтра на рассвете отправимся в обратный путь. Но прежде чем ложиться спать, хочу отметить геройские действия младшего лейтенанта Рамиля Абазова, все понимают о чем речь.
— Я такого в жизни никогда не видел, — восхищенно сказал Анютин. — Смерть летела на немцев сверху, с деревьев. Ножи мелькали как молнии.
— Да и потом, на берегу озера Абазов тоже действовал мужественно и умело, — заключил Коготь и тут же, словно спохватившись, добавил: — Я буду ходатайствовать перед начальством о награждении младшего лейтенанта Абазова боевой наградой.
— Служу Советскому Союзу, — тихо сказал Рамиль.
— Ну а теперь можно укладываться спать, — произнес Коготь.
— Товарищ майор, — окликнул его Абазов.
— В чем дело?
— Рядом озеро, позвольте искупаться. Когда еще такая возможность представится? Люблю я поплавать.
— Разрешаю, Абазов.
— А мне можно? — спросил Самойлов.
— А давайте и я пойду с вами, хоть сегодня уже и купался с этим фрицем, — майор кивнул на связанного Раубеха, — правда, особой радости это мне не доставило. А я, признаться, люблю реки и озера, тем более сейчас
— Есть, товарищ майор, — отозвался из темноты Абазов.
Коготь, Самойлов и Абазов отправились к озеру. Зрелище перед ними открылось поистине фантастическое. Над противоположным берегом висел огромный шар луны, серебристо-темными бликами отражаясь в Нельском озере.
— Красотища какая, — выдохнул Самойлов. — Даже не верится, что недавно здесь шел ожесточенный бой.
— Да, красиво, — вторил ему Коготь. — Луна такая огромная и близкая, словно в театре. Даже можно подумать, что бутафорская, не настоящая.
Волны с убаюкивающей ритмичностью накатывали на берег. Офицеры подошли ближе, и тут майор увидел возле воды черный немецкий ранец.
«Так близко к озеру подобрался только Раубех», — подумал Коготь. Подойдя к ранцу, взял его в руки и сказал:
— Похоже, фриц оставил на берегу свои пожитки.
— Он же так бежал, товарищ майор, что ему было уже не до них, лишь бы ноги унести, — улыбнулся Абазов. — Драпал, как будто за ним черти гнались.
— Если тебя преследует майор Коготь, то и мертвый побежит, — взглянув на друга, произнес Самойлов.
— Фриц думал нырнуть и скрыться в озере, затем где-нибудь вынырнул бы — и ищи-свищи его тогда в темноте. Так что вовремя вы, товарищ майор, подбежали к озеру, еще немного, и фашист уплыл бы, — заключил Абазов.
— Надо бы обыскать этот ранец, — с этими словами Коготь опустился на левое колено и, положив ранец на правое, открыл его.
В ранце помимо сапог и формы, сложенной в непромокаемый мешок, майор обнаружил два небольших портативных фотоаппарата. Один из них, который при желании можно было спрятать и в пуговице, предназначался для перефотографирования секретных документов, а второй был побольше, видимо, его должны были использовать немецкие диверсанты для фотосъемки чего-то другого. Фотоаппараты были упакованы в герметичную черную коробку.
— Похоже, фрицы основательно готовились, — показав подчиненным фотоаппараты, произнес Коготь.
— Но на такой трагичный финал они точно не рассчитывали, — усмехнулся Самойлов.
Майор знал, что в Абвере буквально помешены на разных шпионских приспособлениях, поэтому находка его особо не удивила.
— Надо, чтобы наши спецы посмотрели эти фотоаппараты, — сказал Коготь и вернул все вынутое в ранец.
— Да, для них это наверняка будет интересно, — заметил Самойлов.
— А теперь идем купаться! — воскликнул Коготь, быстро снимая с себя одежду и складывая ее на берегу.
Подчиненные последовали его примеру. Первым в воду с разбега вбежал Самойлов. Окунувшись, он громко посетовал:
— А водичка-то холодная, аж дух захватывает.
Вынырнув возле друга, Коготь произнес:
— А вообще, Коми можно без преувеличения назвать озерным краем. Здесь насчитывается около семидесяти восьми тысяч озер.
— Ничего себе, — отозвался проплывавший рядом Абазов. — Семьдесят восемь тысяч… Летом можно покупаться вдоволь, рыбу половить, да и природа здесь красивая.