Полигон призрак
Шрифт:
Тихонько приоткрыв дверь, он вошел в большую комнату. Огромная луна заглядывала в дом сквозь незадернутые шторы. Майор внимательно осмотрел комнату, но ничего подозрительного не обнаружил. Он вошел в боковую, гораздо меньшую, комнату. Дверей в ней не было, и только длинная штора служила своеобразным заграждением. Худосочный, бледный свет луны проникал и в это помещение.
В углу стоял стол, на котором лежала книга, под которой виднелась бумага. Это было незаконченное письмо Ольге Волошиной, проживающей в Калуге, что следовало из лежащего под листком подписанного конверта. Подойдя ближе к окну, Коготь напряг зрение и вчитался в написанное. Вскоре он уловил
Обогнув дом, он махнул рукой Андрею, чтобы тот шел к машине.
— Как дела? Не нашел лесника? — тихо спросил Самойлов.
— Лесника не нашел, зато обнаружил кое-что важное.
— Что именно?
— Шифрованное письмо Макарова «сестренке» в Калугу. Как тебе это?
— Вот так дела, — покачал головой Андрей.
Друзья перепрыгнули через забор и забрались в «Виллис». Майор приказал водителю:
— Сейчас гони в самый конец деревни, а там, насколько сможешь, прямиком в тайгу.
— Есть, товарищ майор, — кивнул водитель, и машина, сорвавшись с места, понеслась по ухабистой деревенской дороге.
Водитель проехал по тайге около километра, петляя между деревьями. Затем чаща сгустилась, и двигаться дальше стало просто невозможно. «Виллис» остановился.
— Дальше машина не проедет, — сообщил сержант.
— Это я уже понял, — выпрыгивая из джипа, сказал Коготь.
Самойлов последовал примеру друга.
— Слушай, сержант, сейчас вернись на полигон, а завтра с рассветом привези сюда двух вооруженных солдат и офицера. Доложишь об этом полковнику Веригину. Скажешь, что майор Коготь приказал.
Майор объяснил сержанту, где примерно находится сторожка лесника.
— Все, езжай, — стукнув ладонью по капоту, приказал Коготь.
Машина попятилась, развернулась и, снова петляя среди деревьев, покатила в обратном направлении.
— А мы с тобой, Андрей, сейчас устроим марш-бросок, — ухмыльнулся майор, глянув на друга.
— Надо, так надо, побегаем, Володя, не впервой нам.
— Тогда вперед! — Коготь стрелой устремился вперед, ловко перепрыгивая через сушняк и камни, встречавшиеся ему на пути.
Самойлов еле успевал за ним, однако не жаловался, а, стиснув зубы, бежал вслед.
Луна освещала безмолвную тайгу мертвенно-бледным светом. Было что-то ужасное, но вместе с тем и притягивающее в этой зловещей, будто прислушивающейся к самой себе, таежной ночной тишине.
Коготь развил приличную скорость, как в лучшие годы, когда он в военном училище бегал кроссы по пересеченной местности с парнями-легкоатлетами. Вообще-то он серьезно занимался боксом, и такого рода тренировка нужна была ему для развития выносливости, необходимой на ринге. Коготь мог вести бой от первой секунды до последней в ураганном темпе, осыпая противника градом точных ударов. В конце схватки измотанный соперник уже не понимал, откуда у этого худого, жилистого парня со странной фамилией Коготь столько сил. Кроме того, всех боксеров потрясало его феноменальное умение держать самые сокрушительные удары. Иногда соперники кричали молодому, отчаянному бойцу: «Ну, падай же ты! Падай! Я же тебя убью!» Но Володя не только не падал, но еще умудрялся бить в ответ. Он провел пятьдесят восемь боев на ринге, участвовал в чемпионате Советского Союза, где завоевал третье место, проиграв лишь по очкам. За стойкость
Майор стремительно мчался, не забывая, однако, при этом внимательно смотреть по сторонам. Андрей, уже задыхаясь, судорожно хватал ртом воздух, готовый рухнуть без сил, когда бежавший впереди Коготь вдруг остановился и присел за огромным деревом.
— Что такое, Володя? — с трудом переводя дыхание, присел рядом Самойлов.
— Видишь? — кивнул майор.
На небольшой поляне, прижавшись к ели, стоял бревенчатый домик.
— Мы у цели, это и есть сторожка лесника, — констатировал Коготь.
— Мрачноватая избушка, — выдохнул Андрей и тут же спросил: — Как собираешься действовать?
— Пока не знаю, но крайне осторожно. Лесник вооружен, наверняка хорошо стреляет. Так что, если обнаружит нас первым…
— Ход твоих мыслей мне понятен, — успокоив наконец дыхание, тихо сказал лейтенант.
— В сторожке нет света. Это означает: либо лесник спит, что не исключено, учитывая позднее время суток, либо он где-нибудь шастает, и его нет в сторожке, может, охотится где-нибудь.
— Да, — согласился с другом Андрей, — оба варианта не исключены.
Коготь некоторое время наблюдал за сторожкой лесника, соображая, как поступить лучше.
— Послушай, Андрей, — вскоре сказал он, — мы сделаем так: подползем ближе к сторожке, ты останешься снаружи, на подстраховке, а я проникну внутрь. Если через пять минут я не выйду, это будет означать, что лесника в сторожке нет. Тогда ты закроешь дверь снаружи, чтобы у хозяина не возникло никаких подозрений.
— Хорошо.
— Я буду ждать его внутри, а ты снаружи. Все ясно?
— У матросов, как говорится, нет вопросов.
— Тогда вперед! — скомандовал Коготь и короткими перебежками от дерева к дереву устремился к поляне.
Самойлов последовал за ним. На краю поляны Коготь повернулся к Андрею и жестом руки показал, чтобы тот оставался на месте. Лейтенант кивнул в ответ.
Несколько минут майор, присев на корточки, внимательно наблюдал за сторожкой. Не заметив ничего подозрительного, он вскочил и метнулся к двери домика. Она была закрыта таким же навесным замком, как и дом лесника в деревне. «Что ж, это значительно облегчает задачу», — доставая перочинный нож из кармана, подумал Коготь. Он осторожно открыл дверь и, держа пистолет наготове, скользнул внутрь, где остановился и осмотрелся. Сквозь небольшое окно справа в стене в жилище проникал лунный свет.
Привыкнув к полутьме, майор различил низкую самодельную деревянную кровать слева у стены. На ней лежали тулуп и небольшая подушка. Огромная деревянная колода у окна, видимо, служила леснику столом. Возле колоды стоял небольшой, тоже самодельный табурет. Неподалеку от кровати возвышалась железная печка. Вот и все нехитрое убранство сторожки. Хозяина не было. «Видимо, где-то бродит. Но ничего, мы умеем ждать», — подумал Коготь.
Он сел на табурет возле окна и услышал лязганье снаружи. «Андрей закрыл замок», — отметил про себя майор. Затем воцарилась тишина. Майор глянул под ноги и заметил возле ножки табурета что-то белое, похожее на оторванный клочок бумаги. Он нагнулся и увидел почтовую марку. Майор поднял ее и сразу же вспомнил слова председателя Мишина: «Коля любил марки. Бывало, наклеит марку на руку и ходит, всем показывает и хвастает, что вот, мол, у него новая марка».