Полет Зерба
Шрифт:
— Если вы будете так добры и помолчите с часок, я буду вам очень благодарен. Вы мешаете мне проводить тонкую настройку ритуала своим консилиумом. Со мной всё нормально, насколько может быть нормален ветеран гражданской войны, не переживайте. А теперь — тишина.
Голос Зерба звучал устало, довольно и раздражённо одновременно. Подчинённые сочли за благо не действовать на нервы магу Крови, чьё состояние они обсуждали.
— Сигнал аварийного маяка по правому борту, — доложил Эзель.
«Ласточка» неторопливо проплывала
— Подтверждаю! Световой сигнал семофора, — добавила Рале. — Очень чёткий ритм, думаю это механическая система. «Опасное место». Радиосигнала нет.
Зерб, сидевший в рубке, нахмурился. Они уже добрались до места, где должен был бы находиться остров Тихий.
— Курс на сигнал, обойди его по дуге. Всем быть наготове, — приказал Илан.
Дирижабль накренился, поворачивая. Гул моторов стал громче. В неверных, плотных потоках облачности, мелькнули холмы и горы.
— Это озеро?.. — негромко спросил Фарель.
Илан бросил на него быстрый взгляд: неестественно напряжённая спина выдавала бесконечное удивление рулевого больше голоса.
— На Тихом не зарегистрированы озера, — тут же ответила Ласи.
А «Ласточка» делала круг над зажатым скалами озером. Прозрачная вода чуть светилась, полосы тумана предавали этому месту флёр таинственности. Только вращающийся маяк-семафор на одной из скал не вписывался в этот пейзаж. Дирижабль приблизился к нему, и Рале смогла рассмотреть, что пряталось в тумане на противоположном склоне.
Огромные восьмигранные шпили когда-то возносились к небу из центра прекрасного города. Это была классическая архитектура эпохи Воцарения. Восемь радиальных проспектов сходились между ними, разделяя город на районы. Магия, ветра и тысячелетия оставили от шпилей огрызки, едва заметные в неверном тумане, а сам город стесали почти до основания.
Катадир артели первым увидел Зерб. Он давно чувствовал его ужасную трупную вонь. Через пять минут стало понятно, что небесный гигант нашёл на этом острове своё последнее пристанище. Баллоны сгорели, оставив после себя лишь почерневшие рёбра. Жилая платформа словно получила попадание полного залпа крейсера. Разбитые надстройки, обглоданные огнём, разорванные листы металла, скрюченные в экзотические цветы.
— Что тут произошло?..
— Это мы узнаем после высадки, — ответил Зерб. — Заходи на посадку, но к обломкам не прижимайся.
Фарель плавно повернул штурвал и защёлкал тумблерами, настраивая двигатели.
— Мотогондолы в режим «посадки». Якорные пушки… готовы.
«Ласточка» грузно развернулась и зависла над остатками площади. С громким щелчком пушки вбили якоря в землю, соединяя её с дирижаблем толстыми цепями. Загрохотали натяжные механизмы. Илан напрягся: сейчас было самое подходящее время атаковать из засады. Но из развалин не ударил кинжальный огонь станковых скорострелок, и не проявили себя боевые
Потребовалось пять минут, чтобы притянуть, дирижабль к поверхности острова. Фарель заканчивал положенные по регламенту действия, когда на его плечо опустилась изящная, но внезапно очень тяжёлая рука Илана.
— Рим-кольцо не глуши. Никогда больше, — странным тоном произнёс Зерб.
Белоголовый посмотрел в ярко горящие зелёные глаза господина и кивнул.
— Хорошо, а теперь иди, вооружайся. Боюсь, нам понадобятся все свободные руки, — Илан наклонился к микрофону внутренней связи. — Собирайтесь, идём на прогулку. Без меня наружу не выходить.
Спутники Илана ждали этих слов. Они облачились в кожаные комбинезоны, усиленные стальными пластинами, специально созданные для воздушной пехоты Конкордата. У каждого с собой был электроревольвер, а Эзель вдобавок взял ранцевый искромёт.
Зерб вышел к трапу последним. Он тоже надел защитный комбинезон, но на груди у него крест на крест висели перевязи с ножами, кинжалами, даже скальпелями. Да и защитета сидела на нём не лучшим образом, сразу было видно, что он к ней непривычен.
— Так, подходите по одному. Нужно добавить вам новую руну.
Илан надрезал палец и быстрыми, уверенными движениями начертил на щеках спутников несколько пересечённых линий.
— Это чтобы новая защита дирижабля вас опознала. На выход!
Фарель опустил трап, и в трюм ворвалась холодная Дымка. Туман мгновенно заклубился вокруг команды Илана. Рале и Эзель быстро вышли наружу, водя оружием из стороны в сторону. Стволы оставляли в воздухе видимые следы, которые почти мгновенно пожирались течениями тумана.
Когда все вышли из дирижабля, трап за ними поднялся сам. А у Рале волосы зашевелились на голове, когда нижняя огневая точка медленно начала вращаться, чуть покачивая стволами. Она бросила взгляд на Илана, но тот уже шёл в сторону разбитого катадира.
Идти было несложно: остров находился в верхней границе Дымки, так что на пятидесяти метрах предметы и строения ещё не терялись из виду. Илан перешагивал через разбитые кирпичи, обходил разрушенные стены и не мог отделаться от мерзкого ощущения… словно он шёл через давно разграбленный могильник. В культуре эпохи Воцарения имелась такие странички, как некрополи, ритуальные традиции мертвых городов и магическая архитектура гробниц. Мертвецы из них никогда не возвращались, но и без этого древние могильники окружали сонмы страшилок.
Солнце ешё не вступило тут в свои права, поэтому туман и полумрак не способствовали спокойствию. Фарель и Эзель заняли места на флангах, прикрывая магов. Только ни Илан, ни девушки не чувствовали рядом жизни. Магия скользила по обломкам прошлого, рунические круги раз за разом разбегались от маленькой группы, чтобы найти… ничего. Холодная и пустая земля, на которой погиб воздушный гигант.
Остов катадира вынырнул из Дымки погнутыми рёбрами, на которых раньше крепилась обшивка. Там же в беспорядке лежали тела.