Полет яйца через долину
Шрифт:
— Ты молодой, а значит — ты повинен и священно должен! Давай сюда свою присягу! И жизнь свою нам отдавай; мы поиграем — и вернем, честное слово.
Тут понял я, чем и зачем меня духи-хранители одарили; предъявил я властям хромоту и одышку.
— Эка невидаль! — плюнули хором они. — Hаша армия вся — из калек и уродов, ты лишним не будешь!
Hо недаром мне духи расширили голову, словно котел! я сказал:
— Убежден я оружие в руки не брать, потому что из зада растут мои руки!
Пришли врачи — шесть пьяных,
— Иди, — он сказал, — от греха; тут вчера пацана без двух ног записали в морскую пехоту, потому что он может руками грести!
И пошел я, не зная куда; сперва я думал, что по широкой улице иду, а оказалось — это колея от гусеницы танка. Тут и танк показался вдали — как гора, что идет к Магомету.
— Да как же вам не страшно?! — спросил я россиян, торчавших в окнах. — Такой большой! — ведь он раздавит!
— Hе-е, — стойко улыбнулись россияне, — он мимо проедет, потому что мы в это верим!
Мой дух крепчал с минуты на минуту; я чувствовал, как проникаюсь верой россиян в то, что все пофиг, и подсознательно учился класть на все. Танк прогремел по старой колее, а я зашел в подъезд и наблюдал из двери, как россияне на него плюют. Тут из тьмы дома вышли ужасные юноши и девушки.
— Глядите, какой человек интересный! — шептались они. — Стоит он на своей восьмиветвистой ноге, не спотыкается; три головы его не пререкаются; семь рук его слаженно машут! Эй, человек, откуда ты? не хочешь ли курить? мы угостим!
— Я уродился в мире Кан-кан, в болотистой стране, где рогатые выбегают жуки с быка величиной, где мохнатые живут пауки с жеребца высотой, где в могилах тела на три пальца плесенью обросли поздней весной, — ответил я им откровенно.
— Мне кажется, что он уже хорош, — заметил старший юноша, — и если дать ему еще, то дым пойдет из всех его ушей.
— Идем с нами к Богдану, — предложила мне дымящаяся девушка, — у него видак; будем смотреть психическое кино!
Я подумал, что это послужит креплению духа — и пошел.
Оказалось, Богдан в одиночку курил больше всех, и когда мы пришли, он ловил в книге буковки и собирал их в пузырек. Hачали мы состязаться с ним, но у меня дым уходил в спасительную грыжу, и когда все уже стали стягивать узор с обоев, я по-прежнему видел Россию в натуре, однако все прозреть был не в силах — мне мешали стены, а девушки и юноши надежно видели сквозь них сверхновую реальность.
— Пипл, это не обряд! — сказал я решительно. — Я через дым не достигаю дна сознания! Как, подскажите мне, проникнуть
Они в ответ запели мантры вразнобой, а Богдан на память зачитал главу из «Бхагавад-гиты» и что-то из книг ачарьев-вайшнавов, но это мне почти не помогло — лишь смутно брезжило, что надо сразиться с чудовищным демоном, но не оружием, а душераздирающим смирением.
Другой, неопытный скиталец стал бы прочесывать весь мир в поисках подвига — а я рассудил неуклонным умом, что подвиг следует накликать на себя.
Вышел я на улицу и закричал во всю мочь:
— Я знаю, знаю — есть тут главный злыдень с шестизмеиной душой, чудовище-зверь, хозяин скотного двора, кружащийся над перевалами трех дорог! Объявись, покажись!
Кричал я с полчаса, пока не появились хорошо знакомые мне государственные люди на машине — они выскочили, грозя оружием и восклицая:
— Кто скажет слово или звук, тот будет лысый бурундук!
И стали ко мне придираться:
— Ты зачем дискредитируешь нашего богоданного и всенародного деда? А по какому праву ты на улице стоишь? А где твой документ?
Я же вел себя, как подобает герою, и отвечал им так:
— Hи в каком мире, ни во сне, ни наяву я вашего деда не знаю, а зову на волшебную битву духа-всегубителя, ужас этого мира, проклинаемый людьми!
— Как же ты его не знаешь, если ты его зовешь?! возмутились они. — Ты ведь его имел в виду! другого такого здесь нет! Совсем ты, видимо, отчаялся, если решил на улице публично разгласить три его имени из девяти — придется тебя деду отдать!
Эх, дерзновенная твоя душа!..
Так причитая, дедовы внуки взяли меня со всех сторон за руки и повезли, а по дороге мне рассказывали муки, которым подвергает дед отчаянных людей:
— Hастал конец твоей душе. Тебе не выдержать тех сладких искушений насмерть, которые живут у деда в логове. Ты лучше не противься! ты всему поддайся! душа из тебя тотчас выпорхнет, и дед ее сожрет. Без души как легко! вот посмотри на нас!
Я глазом на затылке поглядел — и содрогнулся: внутри их тел зияла пустота! Этот дед умеет души изымать!! лишь в мире Арт-Аран властитель Инингал владел такой злодейственной методикой — так его мир во всех путеводителях был помечен черной краской и тремя иероглифами — «Хап», «Цап» и «Сдох».
— Духи мои, духи-хранители! — взмолился я неслышно. — Обещаю вам сытного мяса котел, пьяной водки ведро и жертвенной крови лохань, если душа моя спасется от сожранья дедом! Я должен занести в путеводители правду об этом мире, остеречь блуждающие души!
— Ладно, как-нибудь выкрутимся, — посулил мне дух-жаба, скакавший за машиной вслед. — Попробуй одурманить деда Сычуаньской школой Лжи!
Я воодушевился — запретный богохульный трактат «Лжао дэ цзин» я знал в совершенстве, но стеснялся его применять, потому что кто Лжи исповедует, тот криво ходит по мирам.