Полет сокола

дю Морье Дафна

– Библиотекарь понизил голос и бросил взгляд в сторону ближайшего к нам сотрудника. – Хотя многие ему и мешают. Обычное дело в небольших центрах вроде нашего. Соперничество между факультетами да взаимная ревность университета и художественного совета. Одни хотят одного, другие другого. На ректоре лежит неблагодарная задача всех примирять.

– Это и стало причиной сердечного приступа? – спросил я.

– Думаю, да, – ответил библиотекарь, и в его выпуклых глазах загорелся понимающий огонек. – К тому же у него жена-красавица. Синьора Бутали

на несколько лет моложе мужа.

Я продолжал разбирать книги. Где-то в начале седьмого Джузеппе Фосси посмотрел на часы.

– В семь у меня свидание, – сказал он. – Вы не побудете здесь еще час? А перед уходом зайдите, пожалуйста, в регистрационное бюро и запишитесь. Если желаете, можете получить там список адресов, по которым можно найти квартиру. Университет имеет предпочтительное право на ряд комнат с небольшим пансионом. Если вам что-нибудь понадобится, синьорина Катти поможет.

Когда Джузеппе Фосси, пожелав нам всего доброго, торопливо вышел из комнаты, служащая лет пятидесяти угрюмо посмотрела на меня сквозь стекла очков, после чего с тем же кислым выражением лица вернулась к своим записям.

Младший сотрудник, которого, как я слышал, звали Тони, подошел ко мне.

– Сегодня вечером он сбавит вес, – шепотом проговорил Тони.

– С синьорой, которая вышла отсюда пару часов назад?

– Говорят, она неутомима. Правда, сам я не пробовал попытать счастья.

Синьорина Катти резким голосом велела ему снять несколько книг с ее стола. Я спрятал лицо в огромный гроссбух. Прошел час. Ровно в семь я подошел к столу синьорины Катти и, выслушав сухое уведомление о том, что на сегодня моя работа закончена, отправился в регистрационное бюро. Тони последовал моему примеру, и мы вместе направились через притихший двор к выходу из дворца.

Перед парадной лестницей, ведущей к герцогским покоям на втором этаже, я задержался. Везде ярко горел свет, и откуда-то сверху до меня долетал звук голосов.

– Что там такое? Разве дворец не закрывается в четыре часа?

– Да, для посетителей, – ответил Тони, – но председатель художественного совета может приходить и уходить, когда пожелает. К тому же сейчас он занимается подготовкой фестиваля.

У боковой двери сидел дежурный смотритель. Мы попрощались с ним и вышли на пьяцца Маджоре.

– Фестиваля? – переспросил я.

– Ну да, неужели вы о нем ничего не знаете? Это наш великий день.

Фестиваль учредил ректор профессор Бутали, чтобы сделать наш университет более известным, но сейчас это гордость всего Руффано, люди приезжают издалека. Студенты дают замечательное представление. В прошлом году оно состоялось здесь, во дворце. – Тони обмотал вокруг шеи шарф и свернул к прислоненному к стене мотороллеру. – Идете на свидание? Если нет, моя Диди вас пристроит. Она работает в керамических мастерских, но знает многих студенток с Э. К., там есть прехорошенькие.

– Э. К.?

– Факультет экономики и коммерции. Три года, как открылся, но по числу студентов скоро обгонит все

остальные факультеты. Большинство из его студентов живут в городе или приезжают на занятия из других мест – – в том-то и штука! Они не ютятся в студенческих общежитиях, как остальные.

Он улыбнулся и завел свою машину. Сквозь рев мотора я крикнул, что мне надо зайти в управление, чтобы записаться и найти место для ночлега. Он махнул мне рукой и рванул с места. Я смотрел ему вслед с таким чувством, будто мне, по крайней мере, лет сто. Всякий, кому за тридцать, молодым кажется дряхлым стариком.

Я направился к зданию университета. Войдя в вестибюль, увидел дверь с надписью "Регистрационное бюро" и рядом с ней окно, за которым сидел дежурный.

– Моя фамилия Фаббио. – Я протянул удостоверение личности. – Библиотекарь синьор Фосси просил меня зайти к вам.

– Да, да…

Казалось, он уже знал обо мне и без дальнейших вопросов что-то вписал в свою книгу. Затем протянул мне пропуск и анкету для подписи. И список адресов.

– Ищите комнату по этому списку, – сказал он. – С тех, кого мы посылаем, берут меньшую плату.

Я поблагодарил и уже собирался уйти, но немного помедлил.

– Между прочим, вы не скажете, кто живет в доме номер восемь по виа деи Соньи?

– Восемь? – переспросил дежурный.

– Да, – сказал я, – дом за высокой стеной и с одним-единственным деревом в маленьком саду.

– Это дом ректора, – ответил он, пристально глядя на меня. – Профессора Бутали. Но сейчас он болен и его нет в городе. Он в Риме, в больнице.

– Да, мне это известно, но я не знал, что он живет на виа деи Соньи.

– Там он и живет. Ректор и синьора Бутали уже несколько лет как туда переехали.

– А кто там играет на рояле?

– Синьора. Она преподает музыку. Но сомневаюсь, что она сейчас дома.

Она в Риме вместе с профессором.

– Днем я проходил мимо этого дома, и мне показалось, что там кто-то играет на рояле, – сказал я.

– Значит, она вернулась, – сказал он. – Я могу и не знать.

Я попрощался и вышел. Итак… сам ректор оказал честь моему дому, избрав его своей резиденцией. В прежние времена глава университета жил рядом со студенческим общежитием. Очевидно, продавец открыток и флажков был прав, сказав, что в городе многое изменилось и что с нашествием мальчиков и девочек, изучающих экономику и коммерцию, мой родной Руффано скоро станет соперником Перуджи и Турина.

Спускаясь с холма, я снова прошел мимо герцогского дворца и остановился под уличным фонарем посмотреть список адресов. Виа Россини, виа 8 Сеттембре, виа Ламбетта… нет, слишком близко к студентам. Виа Сан Чиприано… да, возможно. Виа Сан Микеле… я улыбнулся. Не там ли свила гнездышко синьорина Карла Распа? Я достал ее визитную карточку. Дом номер 5. В списке указан дом номер 24. Стоит заглянуть. Я поднял саквояж и пошел вниз по виа деи Соньи.

Должно быть, вчера снегопад разогнал по домам все население города.