Шрифт:
Пролог
– С высоты птичьего полета этот городишко выглядит намного лучше.
Томми посмотрел на свои резиновые сапоги, облепленные грязью, а потом глянул наверх. Осеннее небо висело серыми лохмотьями – гардина в старом доме, изгрызенная мышами, в длинной бахроме застарелой пыли, которой уже никогда не коснется служанка.
В небе виднелся разлом – тусклая гладь. Просвет в заколоченном окне.
– А как выглядит город с высоты птичьего полета? – нерешительно спросил он, оглядываясь по сторонам, –
– Хрен его знает, – глубокомысленно сказал бродяга, вынул из рукава окурок и приклеил его к отвисшей слюнявой губе.
Томми не стал дожидаться, пока он закурит, и дымом пропахнет новенький дождевик, и дал деру, а по пути угодил в глубокую лужу, ледяная вода хлынула в сапоги, и потом он еще неделю валялся с простудой.
Глава 1
Карла принесла фото: снимки с самолета, снимки с вертолета, снимки со спутника.
– Вот этот можно в начало дать, – сказала она, разглядывая самый старый снимок, – посмотрите, здесь еще нет Речной улицы, а мост деревянный. Консервный завод только начинает строиться. А эти холмы вовсе срыли…
Томми посмотрел через ее плечо.
– Годится. Алекс сочинит слезливый текст про канувшее в Лету прошлое, о том, как слышал рассказы стариков про светлые дни, когда все они еще были детьми и играли на этих холмах, а ангелы спускались к ним, чтобы потрепать по голове и угостить леденцом…
– Это я могу, – отозвался Алекс, выскребая остатки джема из стеклянной банки. – И про завод потом могу…
– Дай сюда. – Карла протянула руку и отняла у него ложку с банкой вместе. – Ненавижу, когда ложкой стучат… Значит, это фото пойдет в начало. А это – в конец? Томми, посмотри.
Томми взял фото.
– Это последняя съемка?
– Ей год-два.
По линейке вытянутые дороги, геометрически ровные парки, прямые улицы, прямые очертания речного берега.
– Это идиотская затея. Таких городов, как наш, сотни и тысячи, они все одинаковы, как еловые иголки. От того, что мы повесим пару фоток и подпишем к ним парочку слюнявых историй, город не станет интересным. Если бы он был хоть чем-то прославлен, то можно было бы выжать максимум – описать захват маньяка, например…
– Или появление супергероя, – хихикнула Карла.
– Падение летающей тарелки, – добавил Алекс. – Розвилл, да?
– Да хоть прорыв плотины!
– Не надо прорыва плотины. Я не хочу, чтобы мой дом смыло, а я потом плавала в грязи посреди дохлых собак и кур.
Томми пожал плечами и еще раз взглянул на фото.
– Когда-то один бомж сказал мне, что с высоты птичьего полета все видится совершенно иначе.
Карла поднялась и вышла. Вернулась пританцовывая, мелькая разноцветными полосатыми гетрами. Кудряшки на ее затылке подпрыгивали
– А мне один бомж сказал, что если я дам ему семь пятьдесят, то он возьмет мой член в рот. – Алекс перевернулся на спину и попытался ухватить Карлу за оборку салатовой юбки.
– Давайте закончим с этим как можно быстрее, – сказал Томми и собрал фотографии в стопку. – Алекс, пиши тексты, Карла, с тебя фотографии. Ищи картины из жизни: сама знаешь, что цепляет, не мне тебя учить.
– А ты?
Карла поставила Алексу ногу на горло и сделала вид, что отплясывает на нем чечетку. Алекс не сопротивлялся, но хрипел и сипел, показывая, как ему плохо и больно.
– А ты… ты-ы-ы… что будешь делать?.. О, смертный, раздавший повеления богам?
– Я богиня красоты, – заявила Карла.
– Я что-нибудь тоже сделаю, – пообещал Томми, – просто я хочу в футбольную команду, и много времени провожу…
– Пялясь на группу поддержки, – закончила Карла.
– И это тоже.
Карла сняла ногу с горла Алекса, раскинула руки, повела глазами и запрыгала по комнате.
– Делай – раз, делай – два! Делай – три!
Томми опасливо убрал пустую стеклянную банку подальше.
– Дееевочки! – запищала Карла, продолжая выступать, – прошлась качающейся походкой, выпятила грудь. – Мы лучшие? Да! Мы лучшие? Да!
Под конец она надула губы, прищурила глаза и сделала жест, который невозможно было не узнать – именно таким Минди взбивала гриву своих белокурых волос.
Карла уселась на пол. Она дышала слегка учащенно и улыбалась.
– Ты ходишь туда пялиться на Минди-ноги-сиськи.
– Тебя не взяли в эту группу поддержки, потому что у них уже полный состав, – сказал Алекс.
Он все еще лежал, но теперь не на спине, а на боку и опирался на локоть. И он, и Томми знали, как долго Карла добивалась местечка в этой группе и сколько часов прыгала перед зеркалом, изучая фирменные движения. Ее не взяли, и не только потому, что Минди, глава этой группы, отличалась скверным характером, но и потому, что ноги у Карлы все-таки были коротковаты, а зад – плоский, и чересчур широкие плечи пловчихи изящества ее коренастой фигурке не добавляли. В ярком трико и короткой юбчонке Карла смотрелась бы, как трансвестит.
Это было ясно всем, кроме самой Карлы, которая упорствовала: Минди завистливая грязная сучка, которая никогда не допустила бы в свою группу действительно спортивную девушку.
Было и еще кое-что, из-за чего Карла устроила свое представление, но это уже касалось всех: и ее самой, и Алекса, и Томми, всей их тройки, дружной еще со времен сопливых носов.
– Томми, я серьезно, – сказала Карла. – На тебя вся надежда: нам нужно хорошее интервью. Ты умеешь уговаривать людей, ты хорошо пишешь. Из нас троих, ты, пожалуй, единственный, у кого настоящий талант журналиста.