Поле солнышонков
Шрифт:
– Давайте еще чаю принесу? – предложила Юля, заметив, что у собеседницы опустел стакан.
– Сходи, Юленька. Только и себе тоже возьми. А то одной скучно.
Юля вышла из купе. Пассажиры готовились ко сну – кто-то уже умылся, кто-то шел в туалет. Мужчина в тамбуре курил. На минуту мелькнула мысль «Вот бы сейчас к нему присоединиться!» И так захотелось закурить! Помять в пальцах сигарету, понюхать табак. А если сигареты хорошие, то пахнут очень приятно. Потом попросить огоньку и затянуться. Вдохнуть в себя терпкий дым… «Не-е-е, больше я курить не буду», – улыбнулась своим мыслям Юля и подошла к титану. Налила
– А ты куда? – Наталья за последний час поведала Юле все подробности своего переезда в Москву. Слушать ее было интересно.
– В Москву.
– Я поняла. В отпуск?
– Надеюсь, что жить.
– О, это хорошо! Молодец. Правильно. Ты молодая, красивая. Чего тебе там, в Энске, делать? Сейчас все едут в Москву. Из деревни молодые уезжают в большие города, а из городов – поближе к центру. В Москве все блага жизни. Сама ж видела, знаешь… Как не видела? Ты там не была?
– Не-а, – улыбнулась Юля.
– А кто там? В Москве?
– Мамина сестра. Она меня как родную любит. Хотя я ее плохо помню, в основном по фотографиям. В последний раз тетя Надя приезжала к нам, когда дедушку хоронили. Это мне лет 13 было. Еще тогда она звала меня к себе.
– И правильно, что звала. Если есть куда, то почему бы не поехать? Надо было тебе сразу после школы и поступать в Москве.
– Думала, но не получилось, – с грустной улыбкой ответила девушка.
– Ну, значит, так и надо было. Значит, сейчас всё получится. Ладно, девочка моя. Заговорила я тебя. А уже двенадцать. Давай-ка спать. Ты вон какая бледненькая и худенькая. Но я попробую тебя откормить.
– За пять дней? – улыбнулась Юля, натягивая на себя одеяло.
– Нет, ты ко мне будешь в гости приходить в Москве. Мы ж почти землячки.
С этими словами женщина встала, проверила своих любимых блондиночек, которые мирно посапывали на вторых полках, потом взбила, как могла, подушку, больше напоминавшую множество клочков чего-то совершенно немягкого. И, пожелав спокойной ночи, отвернулась к стене.
А Юля продолжала сидеть, прижав колени к груди и закутавшись в тоненькое одеяло. В купе тускло светила маленькая лампочка, как ночничок в детской. За окном проносилась темнота. Иногда среди тьмы вспыхивали огоньки далеких домов или дорог. Так приятно сидеть и слушать стук колес! И думать, что же там такое проносится мимо и остается позади? А еще очень приятно мечтать о том, что там впереди.
Постепенно, словно поддавшись этому равномерному стуку колес – успокоительному гипнозу, Юля начала дремать. Подсунула подушку повыше к голове и так, сидя, уснула. Через какое-то время сильно затекла шея. Девушка открыла глаза. За окном светлело небо. За горизонтом еле-еле пробивался свет. Поезд притормозил на пару минут около какой-то станции. «Странно, зачем? Ведь кроме будки обходчика больше ничего нет», – подумала Юля. Вздохнула, сладко вытянулась на всю длину полки, благо, невысокий рост свободно позволял это. И уснула легко и безмятежно. Впервые за последние полтора года.
Снилось, что она с Юркой в их комнате. Еще совсем маленькие. О чем-то шепчутся, чтобы не услышали родители. Ох, сколько у них было секретов от мамы с папой!
Однажды, зимой, пускали самолетики. Каникулы у детей, а родители на работе, вот
– Юлька, тащи табуретку! – брат командовал на правах хоть и маленького, но мужчины.
– Зачем?
– Как зачем? Чтобы к форточке удобнее дотянуться было, – очень грамотно обосновал свой ответ семилетний Юрка и полез на подставленную табуретку.
За окном позднее утро. Погода сумрачная, на небе темно – серые тучи обещают метель. Самолетик, подгоняемый пока еще несильным ветром, летит далеко.
– Юлька! А давай его зажжем?
– Как зажжем? – Юлька подставила еще одну табуретку и приплюснула свой курносый нос к холодному стеклу.
– Крылья ему зажжем! Он будет лететь и светить огнями! – глаза у брата словно бы тоже зажглись и светились радостным восторгом.
У Юльки аж дыхание перехватило от той картины, которую мигом нарисовало юное воображение.
– Давай!
Сложили еще один самолетик. Взяли спички. Юрка залез на подоконник, держа в руке новый летательный аппарат. Юлька аккуратно подожгла два бумажных крыла, чуть коснувшись огнем плотной альбомной бумаги. Как только второе крыло загорелось, Юрка быстрым движением запустил самолетик в зимний город. Лишь на долю секунды они увидели в реалии свою нарисованную фантазию – красивый самолет летит высоко над городом и его крылья пылают, неся огонь, как символ победы. Над чем? Ну, например, над зимним сумраком. Через секунду порыв ветра не только нарушил всю траекторию полета, но и жестоко погасил оранжевые огни.
– Ты всё неправильно сделал! – рассердилась старшая сестра. – Ты рано его запустил! Надо было дать огню как следует разгореться!
– Ага, смелая какая! Давай теперь ты.
Юрка очень стеснялся того, что, дожив до первого класса, до сих пор боится зажигать газовую конфорку. Поэтому легко согласился на то, чтобы передать пилотирование сестре.
– Юль, а у нас нет больше альбомной бумаги, – крикнул брат из комнаты. – Взять разрисованный лист? Тут какие-то твои принцессы, – хихикнул Юрка, радостный от того, что опять есть повод проявить собственное мужское достоинство: то ли дело нарисовать танк!
– Не, – Юлька прибежала из кухни спасать свое творчество.
Она выхватила из рук брата нарисованных красавиц и убрала подальше на полку.
– Из тетрадного сделаем. Но для прочности возьмем двойной.
Свободных чистых тетрадок не было. Всё, что мама покупала, тут же сдавали классному руководителю, а та выдавала подписанные тетрадки по мере надобности. На свой страх и риск Юлька взяла тетрадку по математике и вырвала из середины двойной лист. С точностью до миллиметра сложила новый самолет.