Поле под репу

Тыртышникова Елена

Дунин взгляд приковали к себе ярко и безвкусно размалёванные дамы. Проститутка — не куртизанка, она всем видом должна показывать, чем занимается. Цветастая, блестящая одежда без намёка на умеренность, боевой раскрас — визитная карточка. Обращайтесь — всегда к вашим услугам! Для них, пожалуй, неважно лицо товара — как в песне, лишь была бы женщиной, а тонкая или худая — всё равно… Вот, только у Бернса мужчина искал жену, чтобы жилось веселее. А здесь… Впрочем, за красотой и эффектностью эти тоже гнались.

«Пожалуйста! Ну, пожалуйста! — взмолилась Дуня неизвестно кому. — Пусть я буду зажать репу, пропалывать

репу, есть репу, спать на репе… только не к этим! Пожа-аалуста!»

Её вытолкнули на помост, сдёрнули полотно. Вторая партия. Значит, «Ты — дорогая. Хотя…»

Рядом позвякивала колокольчиком на медном ошейнике чернокожая циркачка. Экзотика. Это — конечно, интересно, но спрос непредсказуем. «Ну, помогите же! Кто-нибудь!»

Зам красочно описал «пантеру». Часть слов Дуня распознала — воин, как и сама девушка, сравнил циркачку с чем-то одновременно ласковым и опасным. Как есть — кошка. Потом он указал на Дуню. Что-то было про огонь — может, он имел в виду чёрные, с рыжей искрой волосы. Что-то про юность и свежесть — из-за ухоженности девушке, как она поняла, не давали её взрослых по здешним меркам девятнадцати. Что-то про таинственность — наверное, сочинил какую-то байку о появлении Дуни в мире… или, по крайней мере, объяснил её немоту.

Закончил. Однако торги не начались — продавец театрально поклонился и повёл ладонью в сторону кареты. «Кумир» отворил дверцу, спустил подножку и подал руку. Из тёмных недр величественно выступила… Восторженный слаженный вздох встретил это совершенство. Неземное существо. Ангела… Богиню! Лет затворнице кареты было около тридцати, что не мешало ей выглядеть молодой. Чаровать синими глазами, ловить «о» пухлых розовых губок, жмуриться от сияния её золотых локонов. Это — на самом верху. То, что ниже, сводило с ума тело и дух… пока красотка не догадалась, что и её демонстрируют с вполне определённой целью. Пятиглазый желал продать бриллиант. Хотя не ясно, отчего он прежде не избавился от гагата и оникса.

— Ты же обещал! — взвизгнула богиня, несколько портя первое впечатление. Однако несмотря на бешеное возмущение, она не забыла плавно пройтись к возвышению, откуда кисло взирала на явление Дуня. Белокурая красотка подобрала длинные атласные юбки и поднялась по скрипучей деревянной лестнице — королева, а не рабыня. Эта драгоценность не только имела удивительную форму, но была заточена в изумительную оправу и, безусловно, подавалась в лучшем свете… если, конечно, немножко помолчала в самом начале.

«Кумир», словно благородный кавалер даме сердца, помог богине взобраться на «витрину». Он ухмылялся. Да-аа, такому верить не стоит, особенно женщинам — Дуня даже пожалела обманутую любовницу. Пятиглазым подмигнул девушке — кажется, он понял, о чём та подумала. Девушка в ответ брезгливо поморщилась. «Кумир» пожал плечами. И громко назначил цену. Начал он с богини.

Толпа колыхнулась. Предложение встретил новый вздох, на этот раз полуистерический. Судя по недоумённо вытянувшемуся личику, даже златовласка не посмела бы запросить за себя столько, а ведь мнение она о себе имела высокое и вряд ли — зря.

Похоже, бриллиант резко обесценился.

— Согласна! — неожиданно выкинула вверх руку одна из особенно заштукатуренных мадам.

— Кто-нибудь ещё? — поинтересовался зам. Он

с Пятиглазым расстройства от одного-единственного участника торгов не испытывал.

— Сверху ещё… — этому Дуню Сладкоежка не учил, но девушка и сама догадалась — цену повысили. Встрявшему купцу самолюбие не позволяло промолчать: как это? какая-то старая шлюха способна купить богиню для борделя, а он, уважаемый член общества, значит — нет?! Чем он хуже-то?! О да, ему в отличие от мадам никакого дохода от белокурой красотки не предвидится… хотя… если её партнёрам близким и дальним предлагать… хм, и с супружницей тогда договориться легче: не девку для любовных утех приволок, а гарант будущего капитала.

Мадам попыталась отстоять лакомый кусочек, но её быстро вытеснили купцы, поразмышлявшие и пришедшие к тому же выводу, что и первый. К ним присоединились перекупщики. Затем не устояли и личности в чёрном.

Дуня, наблюдая за спектаклем, не сдержала усмешку. В аукционах девушка смыслила мало, зато фильмов американских и не очень насмотрелась до ряби в глазах. Колдун-то следил, чтобы не мошенничали зрители, а не продавец — ему оно не возбранялось. Да и что такого? Хозяин как-никак, прямой доход и сладости.

Торговцы сдались. Борьба завязалась между вельможами — или кто уж они там были на самом деле. Наконец, естественный отбор — большие деньги и определённая доля дури — выявил победителя. Богиня перешла к новому владельцу.

«Кумир» указал на следующий лот. Дуню.

Новую игру или, вернее, продолжение старой девушка раскрыла сразу: после отпускной цены бриллианта, некоторая дороговизна оникса и гагата была незаметна, их стоимость казалась смехотворной. Помимо, азарт и самолюбие заставляли купить хотя бы этих, пусть не высших существ, так в чём-то выделяющихся, иноземок.

Удивляясь и, пожалуй, восхищаясь деятельностью «кумира», Дуня вновь позабыла, к чему эта деятельность, собственно, ведёт. Молитвы репе девушка тоже оставила, с упоением следя за «залом». Кто с уверенностью скажет, может, в сложившихся обстоятельствах это была единственно правильная тактика…

Зрители заволновались, что вернуло Дуню к реальности. Продали? Она не ужасалась, не паниковала. Она даже не мысленно, а сверх того спросила — продали?

Нет.

— Именем Императора! Приказываю остановиться! — одна из тёмных личностей, кажется, та, которую последней лишили радости владения богиней, скинула плащ. Чем-то этот вельможа напоминал звезданутого — и чуть выше других, и осанка более гордая. Изумрудно-зелёный медальончик его поверх бронированной груди сиял внутренним светом. Таким же, как большие глаза. — Бросить оружие! Не сопротивляться! Вы окружены! — И одет он был получше, и шрамы его не только белели, но и вспучивали щёку, правое веко, шею неисцелимыми морщинами.

Недвусмысленный, откровенно театральный скрип натягиваемой тетивы, лёгкое бряцанье оружия, тени, посыпавшаяся сверху труха — всё, чтобы обратить взор туда, куда нужно. По периметру рынка рабов стояли мечники и арбалетчики. Одинаковое, а не схожее обмундирование тонко намекало, что Император уже начал беспокоиться. В город вечного праздника пожаловали регулярные войска, пусть всего лишь и разведывательная группа.

Дуня охнула. Спасли? Спасли. Спасли!

Её спасли!!!