Поле мечей
Шрифт:
— Пью за приятную новость! — провозгласил Рений и залпом осушил кубок.
Юлий расстелил на столе карту, не забыв прижать ее по углам, и все столпились вокруг. Сервилия почувствовала себя вдали от общего дела, но Цезарь с улыбкой взглянул на нее, и ощущение одиночества моментально исчезло. Все должно быть хорошо.
Мужчины принялись обсуждать, как лучше переправить пятитысячный легион из Испании в Рим. Сервилия же занялась собственными расчетами. Дело в «Золотой руке» лишь недавно наладилось. Кто же займется заведением после ее отъезда? У Ангелины полностью отсутствует деловая хватка. Если оставить дело
— …нет, не сушей, во всяком случае сейчас. Сервилия подала хорошую идею при встрече с капитаном, который возит ей товары из Рима. Я прикажу мобилизовать все суда, которые в настоящее время ходят между Испанией и Римом. Выносить план за пределы этой комнаты не следует. Как только капитаны узнают, что их ждет, тут же сбегут в море, чтобы там переждать события.
— Почему ты решил уйти отсюда? — негромко поинтересовался Кабера.
Разговоры вокруг стола стихли, а Юлий, не убирая палец с карты, поднял голову.
— С Испанией покончено, — веско ответил он. — Сейчас мое место не здесь. Ты же сам мне это говорил. Если я дослужу здесь до окончания срока, Помпей отправит меня в очередную ссылку, подальше от родного города. А в случае отказа это назначение и вообще окажется последним. Консул не дает второго шанса. — Юлий едва заметно постучал пальцем по кружку на карте — за этим кружком стоял его любимый Рим. — В конце года состоятся выборы двух консулов. Я возвращаюсь на родину, чтобы попытаться занять одну из почетных должностей.
Кабера пожал плечами.
— Ну попробуешь, а потом? Неужели будешь сражаться за город, подобно Сулле?
Юлий застыл, устремив неподвижный взгляд на Каберу.
— Нет, старина, — наконец негромко произнес он. — Помпей уже ничем не сможет мне навредить. Заняв место консула, я обрету неприкосновенность. И снова окажусь в гуще событий.
Кабера хотел было прекратить препирательства, однако упрямство взяло верх над рассудком.
— Хорошо. А после? Брут будет муштровать Десятый легион, а ты — сидеть и сочинять законы, которые никто не сможет понять? Или, как и здесь, займешься картами и мостами? — Рений схватил Каберу за плечо, пытаясь заставить его замолчать, но старик не желал подчиняться. — Если сумеешь открыть пошире глаза, то сразу увидишь, что на самом деле существует множество куда более важных проблем. — Рений сжал худую руку, и Кабера поморщился от боли.
— Если мне удастся стать консулом, — медленно и веско произнес Цезарь, — то я заберу все, что люблю, самые дикие места, которые смогу разыскать на земле. Ты это хочешь от меня услышать? Что Испания для меня слишком спокойна и мала? Я знаю. И сумею найти собственный путь, Кабера. Боги любят Рим и внимательно слушают тех, кто разговаривает с ними из этого города. А отсюда до них труднее докричаться. — Юлий улыбнулся, пытаясь за улыбкой скрыть разгоревшийся гнев, и, обернувшись, заметил, что Сервилия внимательно наблюдает за ним из-за плеча Октавиана. Рений отпустил плечо лекаря, и старик пронзил его злым взглядом.
Чтобы как-то сгладить конфликт, Брут решил обсудить детали похода.
— Если начать собирать корабли уже сегодня вечером,
Юлий едва заметно склонил голову в знак благодарности.
— Самое большее через месяц. Я дал знать в городе, что нам потребуются капитаны для перевозки крупного груза. Думаю, тридцати кораблей будет вполне достаточно. Сенат ни за что не позволит мне подойти к Риму целым легионом, в полном его составе, а потому мне потребуется лагерь на побережье. Я возьму с собой золото. Для осуществления моих планов его у нас вполне достаточно.
Сервилия внимательно слушала бесконечные споры. Солнце уже садилось, но, кроме нее, этого никто не заметил. Почти не обратили внимания и на охранника, который вошел неслышным шагом и зажег лампы. Через некоторое время единственная присутствовавшая на совете женщина тихо вышла, чтобы заняться собственными приготовлениями к отъезду. Прохладный ночной воздух приятно освежал — в комнате было душно.
Сквозь открытые окна голоса спорящих разносились по всему двору. Часовые у ворот увидели Сервилию и нетерпеливо шагнули навстречу.
— Правда, что мы возвращаемся в Рим, госпожа? — не выдержал один из них.
Не приходилось удивляться подобной осведомленности. Она сама нередко получала самую ценную информацию от людей низших сословий.
— Правда, — коротко ответила Сервилия.
Часовой улыбнулся.
— Пора домой.
Когда Десятый легион действовал, он действовал быстро. Уже за день до совета десять самых крупных судов, стоящих в порту Валенсии, арестовали. К ярости капитанов, драгоценный груз без всяких церемоний выбросили на берег и отправили на склады до лучших времен. Все это делалось для того, чтобы освободить места для воинов, снаряжения и сопутствующего груза.
Все хранившееся в форте золото тщательно упаковали и отправили на корабли, не забыв выставить надежную охрану вдоль всей дороги в порт, буквально на каждом метре пути. Горны и наковальни кузнецов разобрали и привязали к массивным деревянным волокушам. Волы тянули их до самой пристани, а потом и дальше — в темные трюмы кораблей. Мощные военные баллисты оказались расчлененными на отдельные части и тоже отправились на суда, так что устойчивые торговые корабли погружались все глубже и глубже по мере того, как с берега приносили бесконечную поклажу. Чтобы выйти из гавани, флоту потребуется самый высокий прилив, и Цезарь рассчитал день заранее — отплытие было назначено ровно через месяц после формального объявления о возвращении на родину. Если все пойдет так, как предусмотрено, без непредвиденных обстоятельств, то в Рим Десятый легион прибудет за сто дней до выборов новых консулов.
Назначенный Юлием наместник оказался человеком весьма честолюбивым, так что не приходилось сомневаться в том что он будет работать, как раб, ради сохранения новой должности. После ухода легионеров не начнется никаких беспорядков — дисциплина сохранится на такой же высоте, как и при римлянах. По приказу Цезаря наместник перевел на восток страны две когорты, состоящие из местных жителей, которые уже несколько лет служили римлянам. Этих сил казалось вполне достаточно для поддержания мира и порядка, и Юлий с удовольствием думал о том, что все проблемы теперь будет решать кто-то другой.