Поле брани

Дункан Дэйв

– Он отправился в Хаб.

– Когда?

– Приблизительно три месяца назад.

– Зачем?

Инос повернулась к дварфу:

– Мой муж волшебник.

– Я знаю.

– Он говорил с Богами и получил предупреждение о гибели Империи. Да и сам он тоже предвидел большое несчастье.

Птица Смерти хрипло усмехнулся и перешел на язык импов:

– Что ж, его предсказанию можно поверить.

– Нет, речь шла не о том, что ты имеешь в виду. Опасность, о которой его предупредили, оккультная; она в равной мере угрожает как импам, так и гоблинам

и дварфам.

– Он говорил мне. Это старая новость, Иносолан, – скептически хмыкнул гоблин.

– Но может быть, как раз сейчас она к месту. Тысячелетие еще не наступило.

– Довольно о волшебнике, – пророкотал Каракс. – Не увиливай от ответа. Зачем ты здесь?

– Между краснегарским королевством и домом моей тетушки в Кинвэйле существуют магические ворота. Я прошла сквозь них, и воины Птицы Смерти случайно захватили меня в плен.

Дварф хрипло откашлялся и сплюнул в костер:

– Только и всего? Ну что ж, вы подданные Империи, а значит, шпионы или стали бы ими при первейшей возможности. Сейчас мы прикончим мальчишку, а потом отдадим вас с девчонкой солдатам.

Инос очень надеялась, что это только начало торга, хотя прекрасно знала, сколь подозрительны и недоверчивы дварфы. Она повернулась к Птице Смерти, чтобы увидеть его реакцию.

– Мой муж был тебе когда-то добрым другом.

– Давно. Ради него я много раз щадил ваш город, удерживая нашу молодежь, рвавшуюся овладеть им для забавы. А что случилось с Легкой Поступью?

Его треугольные глаза сверкнули холодно и раздраженно.

– Он пытался изнасиловать мою дочь. Дочь волшебника! Разве это не глупо?

Гоблин обнажил белые клыки, и отнюдь не в улыбке:

– Нет, он не делал этого. Твой сын сам отдал ему девицу на ночь, чтобы скрепить договор, и о насилии не может быть речи! Твой сын знал, что у нее есть волшебный клинок, который нельзя увидеть, если она этого не пожелает. Он обманщик и убийца.

Сердце Инос забилось чаще. Она чувствовала, что пот течет по ее лицу. И виной тому был вовсе не жар костра.

– Но мой сын не обещал, что его сестра добровольно покорится. По условию твой племянник должен был сам укротить девушку. Но он проиграл.

– Из-за волшебства! Может быть, пусть попробует кто-нибудь еще? Но девица будет без меча!

В ответ на угрозу Инос сжала кулаки и бросила с вызовом:

– Как тебе хорошо известно, Рэп – могущественный волшебник. Если кто-либо из вас попробует обидеть его дочь, ты, Птица Смерти, за это ответишь. Или ты не боишься мести волшебника?

– Нет, не боюсь!

Гоблин поскреб щетину на подбородке и взглянул поверх ее головы на дварфа.

– У меня есть предложение, генерал. Сегодня ночью один из нас возьмет дочку, а другой – ее мать. Какую из них вы предпочтете? Вам выбирать. А потом солдаты позабавятся со всей семейкой.

Каракс помрачнел еще больше.

– Я думаю, что мы еще не все услышали.

– Да, не все, – быстро подтвердила Инос. – Ваше величество, прикажите привести человека, которого вы приберегли для вашей

забавы. – Жуткое сборище поплыло у нее перед глазами, и она испугалась, что потеряет сознание. – У меня… у меня есть для вас сюрприз.

Если Гэт ошибся, то не слишком приятный сюрприз ожидает ее саму.

Птица Смерти изучающе поглядел на Инос, затем обернулся и пролаял приказ. Ему известно о рапире Кейди, и он не боится Рэпа. Этому могло быть только одно объяснение: у него на службе состоят волшебники. Неужели орды гоблинов – грабителей и убийц – заручились поддержкой оккультных сил? Уж не это ли огромное несчастье предвидел Рэп? Пожалуй, сами Боги не способны вообразить что-либо ужаснее!

– И позвольте моему сыну подойти ко мне, – добавила она.

На мгновение ей показалось, что гоблин откажет, но он отдал приказ.

Инос услышала смех – Гэт обходил костер, спотыкаясь босыми ногами о валявшийся повсюду мусор. Одетый лишь в куцые изодранные гоблинские штаны, он казался невообразимо худым, неуклюже долговязым и до нелепости бело-розовым в этой компании. Его появление впервые за эту ночь объединило дварфов и гоблинов: все они смеялись.

– Сядь возле меня, – сказала Инос сыну, но Гэт стал позади нее, тесно прижавшись к ее мехам. Возможно, он замерз или просто чувствует себя за материнской спиной в большей безопасности. Гэт стиснул рукой плечо Инос. Хорошо, если он всего лишь хочет ободрить ее, а не предупреждает о грядущем несчастье.

После короткого замешательства появились два рослых гоблина, тащивших упиравшегося пленника. Руки его были связаны за спиной, одежда свисала лохмотьями, а отросшая в плену борода, перепачканная запекшейся кровью и грязью, скрывала лицо. Его толкнули вперед, к ногам Птицы Смерти. Он слегка изогнулся, чтобы смягчить удар о землю плечом, и застыл неподвижно.

Инос думала, что ее сердце сейчас разорвется – так сильно оно билось. Неужели это жалкое существо – именно тот человек, которого она ожидала увидеть?

– Ну? – нетерпеливо поторопил Птица Смерти. – Что там у тебя за сюрприз? Может, ты первая готова начать нашу любимую забаву?

– Поднимите его, – с трудом выдавила она из мгновенно пересохшего горла.

Король гоблинов сделал знак, и пленника поставили на колени.

Сначала пленник увидел Гэта, и у него от неожиданности вырвался крик, глаза удивленно распахнулись. Затем он взглянул на Инос, и она заметила, как смертельное отчаяние в его глазах постепенно сменяется шальной надеждой.

Последний раз они встречались в ту пору, когда ему было десять лет. Инос ни за что бы не узнала его, но он ее узнал.

Она решила не подниматься со своего места, ведь все равно невозможно сделать реверанс перед человеком, стоящим на коленях, а просто улыбнулась ему, давая понять, что ей известно, кто он такой.

– Принц крови… Ваше превосходительство… Перед вами его величество Эмшандар V – император Пандемии.

Птица Смерти посмотрел направо и прорычал:

– Так, Медленный Бегун?