Поле боя
Шрифт:
– Она ничего не сказала.
– Ясно… – Наемник потер щетинистый подбородок, он любил изображать профессора. Для своих соплеменников, по крайней мере, Корин действительно был им, даже если речь шла о том, в чем любой хибо настоящий мастер – убийстве живых существ. Лам знала, на что способен этот эскулап с ножом в руке. – Ты спасла ей жизнь. И успела, надо сказать, вовремя.
– Дакины сделали бы ее рабыней. Или что похуже.
– Да, но я не об этом, – кивнул седой, – о болезни. Ты застала ее в момент наступления кризиса, и теперь я могу дать кое-какие гарантии.
Лам слушала.
– С инфекцией я закончу к вечеру, дело нехитрое. Но затем ей нужен уход. Понимаешь? Хорошее питание как минимум, – сказал наемник,
Охотница не сводила глаз с девочки.
– Теперь в ответе за этого ребенка и не можешь ее бросить.
Лам кивнула. Она знала.
– Мы, разумеется, поможем, – добавил Зенн. – Это наш долг. Но… ты уверена, что у нее нет родителей? Что ее не ищут?
– Не знаю. В лесу, где я охотилась, не было никого в радиусе двадцати миль. Это не считая нас и дакинов, – ответила Лам, поведя плечами. – Сканер отреагировал на появление чешуйников, и я двинулась в их сторону, думая, что это дичь. – Подойдя к койке, женщина погладила Асуру по соломенным волосам, слипшимся от грязи и обгоревшим. Девочка еще не пришла в сознание, но была близка к этому. Лам показалось очень важным, чтобы первым делом она увидела именно ее лицо, а не седого. – Она моя.
Зенн прищурился.
– Хочешь стать йемаран? [19] Не очень похоже на тебя…
– Почему бы нет? – бросила охотница через плечо.
– Когда прибудем за Окизи [20] , можно отдать ее в кадо [21] .
Лам отрицательно покачала головой.
– Не хочу, чтобы она была такиэр [22] . Нет, она моя!
19
Йемаран – женщина, взявшая на воспитание сироту (хибр.).
20
Окизи – планета в Пространстве Неприсоединения, где находится одна из хибранийских общин.
21
Кадо – школа-интернат, где учатся дети хибо. Проживание и учеба в кадо могут быть на временной или постоянной основе (хибр.).
22
Такиэр – ребенок, воспитываемый общиной сообща. Может жить в кадо или по очереди в разных домах (хибр.).
– Как знаешь.
Наступила пауза. Потом охотница сказала:
– Смотри, на рубашке и на волосах сзади следы огня. Ожоги на спине и шее.
Седой наклонился над Асурой.
– Дакины жгут селения, которые вычистили полностью.
– Да. Но помнишь пожар, который бушевал на севере отсюда несколько дней назад? Может быть, девочка пришла оттуда. Ее дом мог уничтожить огонь, – сказала Лам. – Ей повезло спастись, и она пошла на юг.
– Далековато, – отозвался медик, – но все возможно.
– Это объясняет ее состояние. Она бежала не из этих мест. А раны на ногах? Ей пришлось идти несколько дней босиком.
Корин Зенн совсем забыл о роботе, занимавшемся ранами на лодыжках Асуры. К этому времени механизм обработал ткани и накладывал повязки, попутно ставя противостолбнячную сыворотку. Его ловкие гибкие манипуляторы плели сложный узор движений.
– Тебе придется поговорить с Аддоем. Он тут главный, как-никак.
– Без проблем, – бросила Лам, направляясь к двери.
…Обо всех этих подробностях Асура узнала позже и, повзрослев, много думала
Группа наемников тогда возвращалась с Вонгера. Как раз закончился их полугодовой контракт на охрану бокситовых разработок, принадлежавших концерну «Чилсам и партнеры». В пути старая посудина, носящая гордое название «Император», начала показывать характер. Цистерны с водой прохудились и дали течь. В результате оказался затоплен грузовой отсек; вдобавок вода повредила часть проводки системы обогрева, что грозило хибранийцам весьма крупными неприятностями. У Аддоя Хорна, старшего группы, не оказалось иных вариантов, пришлось делать посадку на Лимее. Так наемники оказались на захолустной планетке в каких-то десяти световых годах от Окизи, в глухих лесах.
К тому моменту, как Лам Лаа и Асура встретились, прошло уже четыре дня. Хибранийцы работали над ремонтом «Императора», а заодно и пытались привести в чувство роботов в надежде заставить их решить проблему с водой. Два техника, не считая самого Аддоя, потратили почти сутки на реанимацию давно не используемых механизмов. Требовалось также починить погрузчик, на который наемники рассчитывали водрузить пустой бак для воды. И это было не все – машинам предстоял поход к реке, текущей в низине к северу от лагеря. Аддой искренне считал, что роботам такое не под силу, и пытался состряпать другой план.
Как раз в этот момент в лагере появилась Лам Лаа. Появление ребенка вызвало настоящий ажиотаж; к найденышам и сиротам у хибранийцев традиционно особое отношение, странно трепетное – на взгляд постороннего, – если учитывать, что все хибо, как считается, отъявленные головорезы. Каким бы примитивным и жестоким ни казалось их общество, у наемников не было беспризорных и брошенных детей. Всем находилось место, кров, пища и толика заботы. В силу вполне очевидных причин едва ли не каждый третий ребенок-хибо в родном мире или в колониях-общинах рано или поздно оставался сиротой. В этом случае его брали на воспитание коллектив или отдельная семья; чаще даже один-единственный человек, наемник, нуждающийся в ученике. Неожиданно и Лам Лаа постигла эта участь. Сама воспитанная приемными родителями, охотница отлично знала, что значит вдруг остаться одной. Асура разбудила в ней то, чего не было раньше и к чему Лаа относилась пускай и с уважением, но довольно прохладно. На хибо это называлось сэхоретт – то есть «долг кормящего»; человек, защитивший сироту, обязан был взять на себя заботу о нем или как минимум проследить за тем, чтобы он поступил под опеку общины. В этом случае ответственность за найденыша, принятого в общество, ложилась на окружающих.
Корин Зенн был удивлен выбором Лам. Нийока, как ее называли соплеменники, что в переводе значило «мотылек», всегда отличалась подчеркнуто независимым нравом. По мнению Зенна, она слишком много сил тратила на то, чтобы поддержать выбранный образ, и тут не было ничего крамольного. Все хибранийки рождены для войны, но не все – быть матерями. Просто иной раз случается что-то, навсегда меняющее жизнь человека. Судьба или случайность – не имеет большого значения. Зенн видел такое не единожды. Хибо может сколько угодно быть жестоким и безжалостным, но бывают моменты, когда из него можно вить веревки. В этом была сила хибо. И их слабость.
Когда Лам Лаа ушла, Корин вернулся к своей пациентке. Если девочка выживет, у нее появится шанс начать новую жизнь. Совсем не такую, о какой помышляли ее родители-фермеры. Лам будет хорошим учителем.
Позже Нийока рассказывала Асуре о том разговоре с Аддоем Хорном. Громадный наемник без энтузиазма встретил новость и поначалу дал понять, что на «Императоре» не место детям, особенно в такой обстановке.
Конечно, он был прав, однако именно по этой причине Лам продолжала настаивать на общем голосовании. Когда дело касалось соплеменников, хибранийцы традиционно решали проблемы коллегиально.