Поле битвы

Бергман Алексей

— С чем? — кашляя и отфыркиваясь, спросила она.

— С истерией, с сумасшествием, — оторвав ладони от лица, прошептал муж. — Неужели ты не видишь?! Ты постепенно сходишь с ума…

— Я вижу, — покорно согласилась Даяна. — Можно я сегодня не пойду на прием?

Обреченно посмотрев на супругу, лорд медленно покачал головой:

— Нельзя. Прости, любимая, нельзя. Мы не принадлежим себе. Долг заставил меня так поступить с тобой.

— Я знаю, — честно ответила леди Геспард.

— Тебе что-нибудь нужно? — все еще находясь под впечатлением дикой сцены, покаянно произнес муж.

— Да. Купи мне оружие.

Эти слова стали последним отчетливым воспоминанием

Даяны. Произнеся их, леди отключилась. Шок от услышанной просьбы исказил лицо посла, Эдриан вскочил и криком попытался доискаться причин неадекватного ответа, но леди уже отстранилась. Пелена окутала ее мозг, транквилизаторы слишком быстро затормозили сознание, и Даяна заскользила на мягких волнах бездумия.

Крик мужа не волновал, не тревожил слуха и не бередил нервов. Спасительное безразличие и долгожданный покой опустились на жену посла.

ОПРОМЕТЧИВОСТЬ

С высоты птичьего полета здание Трех Посольств напоминало трилистник с закругленными концами-верандами. Центральную часть трилистника занимали общие бытовые помещения: кухни, кладовые, каморки для приходящей прислуги. В равноудаленных «лепестках» располагались непосредственно три миссии с зеркально подобной планировкой комнат — кабинет-приемная посла, просторная спальня и гостиная, плавно переходящая в веранду.

Окна веранд оплетали густые побеги ползущих растений, они не пропускали внутрь горячий воздух пустыни, песок и редких, отважных насекомых, умудрившихся выжить в раскаленных барханах Песочницы.

Вынужденная близость высокопоставленных чиновников трех Великих Держав давно служила благодатным поводом для сочинения скабрезных анекдотов. Анекдоты и шутки на тему тесного «сожительства» трех миссий получали острейший налет «запретных историй» и будоражили воображение толпы.

Со стороны такая близость выглядела противоестественной.

Но это только со стороны. На самом деле скука, безделье и тоска по цивилизации сплачивают людей лучше любых финансовых и политических интересов. Три миссии, окруженные высоким забором, превратились в общий котел, тихонько кипящий под крышкой неба Песочницы. Послы спокойно выслушивали анекдотические истории о своих мирах, жены живо обсуждали достоинства той или иной кулинарной школы, безусловным табу являлась только одна тема — никаких скабрезных шуток в адрес живыхправителей. Опытные дипломаты понимали, «уши» могут вырасти и на глиняных стенах трилистника. Неловко поддержанная шутка о сексуальной активности или, не приведи Господи, пассивности (!) какого-либо Канцлера может обернуться крахом успешной карьеры опрометчивого зубоскала.

Помимо прямого обсуждения достоинств высочайших особ, деликатно обходили краем и примитивный уклад жизни принимающей стороны. Общее неприятие архаичного общества Великого Народа сплачивало послов, но открыто пренебрежение не выплескивалось. Хватало завуалированных полунамеков, затертых определений, яда и без того бывало достаточно. Эвфемизм лишь добавлял остроты в обычную скуку посольств, песочники были париями, выскочками, вызывающими опасливое недоумение.

Лорд и леди Геспард медленно и величаво спустились по ступеням веранды и, огибая внутренний дворик, прошествовали до крыльца миссии Торгового Союза. Даже в заторможенном транквилизаторами состоянии леди Даяна прекрасно вела свою роль. Многолетняя дипломатическая выучка действовала на уровне подсознания — голова держалась высоко, плечи расправлены, четкий шаг навевал воспоминания о блестящих приемах у коронованных особ. Ссоры и слезы

были оставлены дома, как запечатанный конверт с последней волей усопшего. Официальный прием по случаю дня рождения госпожи Гал-олид-Терх требовал соблюдения правил дипломатического этикета даже в этой глуши. Если уж песчаники пренебрегали условностями чужих миров, то послы, поддерживая незыблемость традиций, старательно пытались не погрязнуть в быту и сплетнях привычных вечеринок. Официоз подобных мероприятий позволял им стряхнуть пыль с форменных посольских балахонов и проявить себя цивилизованными людьми.

Впрочем, каждый прекрасно понимал: соблюдение этикета на этой пыльной земле — всего лишь своеобразная игра в приличия. Кроме трех пар иноземцев, гостей на приеме не будет. Никто не увидит величавую поступь дипломатов, изящные реверансы их жен, не услышит блестящих, остроумных здравиц.

Только игра в традиции.

И чета Гал-олид-Терх прекрасно усвоила ее правила, хотя пробыла на планете меньше остальных посольских пар, — Фан и Зуун Гал-олид-Терх заступили на должность чуть более трех песчаных месяцев назад. Но так же как и остальные, они уже цеплялись за оставшееся где-то достоинство и не заостряли внимание на полном отсутствии представителей убогой планеты.

Во всех мирах день рождения супруги посла считался прекрасным поводом для умелых подношений. Сотни приглашенных стекались на подобные мероприятия и ловко устраивали свои дела или устраняли недоразумения. Ни одна цивилизованная планета не посчитала бы возможным не отправить своих представителей и пренебречь таким событием. Качественно одаренный посол в нужный момент обязательно вспомнит драгоценное подношение, и не исключено, что примет решение в пользу щедрой заинтересованной стороны. Непредвзятость посольских миссий — просто миф. Обиженный посол — это медленно назревающий нарыв на теле Государства.

И только песчаники позволяли себе подобное невнимание. Планета была абсолютно зациклена на внутренних проблемах, и посольствами элементарно пренебрегали. Случись такой обидный демарш в другом месте, планета тут же понесла бы наказание. В лучшем случае — эмбарго. В худшем изворотливый посол Великой Державы сумеет инициировать вопрос о полном уничтожении планеты. Например, внесет на ассамблее предложение об использовании планеты в качестве свалки радиоактивных отходов. Или объявит народ безусловно враждебным.

Примеры тому были. Широта взглядов тоже миф, обидчивость человеку ближе…

* * *

Зуун Гал-олид-Терх встречала гостей на ступенях веранды. Только недавно жена посла Торгового Союза перестала чувствовать себя голой без блеска драгоценностей на теле. Унылый форменный балахон цвета свежей ржавчины украшала связка амулетов из кожи рептилий, разноцветных камешков и отполированного стекла.

— Благодарю за оказанную честь, лорд Геспард. Леди Даяна, ваш сияющий облик послужит лучшим украшением приема…

Церемонные приветствия, мягкие рукопожатия и мелькания балахонов дам в горделивых реверансах. Тусклый блеск приема в песках окраинной планеты вызвал бы усмешку на любом лице… но только не здесь. Послы на Благословенной Земле Великого Народа относились бережно к любому проявлению хорошего тона.

Лорд и леди Геспард прибыли, если можно так сказать, последними. Представители Лиги Неприсоединившихся Планет — посольская чета Аалина, — уже стояли возле накрытого для фуршета стола. Приветствия и реверансы вновь всколыхнули сухой, прожаренный воздух, и Веда Аалина мило похвалила наряд Даяны.