Покупатель планет
Шрифт:
– Садись, Родерик. Это - важное событие, и мы обычно не разговариваем до тех пор, пока все приготовления не закончатся.
Она прикусила нижнюю губу и продолжила, не потому, что хотела испугать мальчика, а потому, что хотела произвести на него впечатление:
– Вице-председатель сегодня будет здесь.
"Вице-председатель" стоял во главе правительства. Это был не Председатель Временного Правительства Государства, которого избрали на несколько тысяч лет. Норстралийцы не любили шикарности, и думали, что "вице-председатель" стоял выше всех остальных людей.
– Да, тетушка, - сказал Род.
– Не реви сегодня все время. Ты не должен пользоваться своим голосом, разве только придется сказать "да". Только кивай головой. Это произведет гораздо лучшее впечатление.
Род начал было отвечать, но жадно сглотнул и снова кивнул.
Тетушка утопила гребень в его густых, желтых волосах.
Другая женщина, почти девочка, принесла маленький столик и таз. По выражению ее лица Род мог бы сказать, что она "гаварит" с ним, но это был, как раз тот момент, когда он ничего не "слишал".
Тетушка особенно свирепо дернула его за волосы, в то время как девушка держала его за руки. Род не знал, что тетушка намеренна делать. С криком он дернулся назад.
Таз упал с маленького столика. И тогда Род осознал, что это простая теплая вода.
– Извините, - сказал он. Но голос его прозвучал словно крик. На мгновение Род почувствовал сильное унижение и разозлился.
"Они убьют меня, - подумал он.
– ...Наступит время, когда сядет солнце, а я войду в Хихикающую Комнату, смеясь и смеясь перед тем как медики сотрут все, что есть в моем котелке."
Он упрекнул себя.
Две женщины ничего не сказали. Тетушка ушла, чтобы принести шампунь, а девушка вернулась с кувшином, заново наполнив таз.
Они встретились взглядом.
– Я хочу тебя, - сказала она, отчетливо, спокойно, с улыбкой, которая казалась ему необъяснимой.
– Что?
– спросил Род.
– Только тебя, - сказала она.
– Я хочу тебя для себя. Ты останешься жить.
– Ты, Лавиния, моя кузина, - сказал он, словно впервые сделал какое-то открытие.
– Ш-ш-ш, - ответила она.
– Тетя возвращается.
Когда девушка успокоилась и начала вычищать грязь у Рода из-под ногтей, а тетушка тереть его волосы словно овечью шерсть, Род почувствовал себя счастливо. Его настроение изменилось безразличием к своей судьбе, легко принимая серое небо над головой, тучи, клубящиеся над землей. Хотя его одолевал маленький страх, такой маленький, что мог показаться крошечным домашним животным в миниатюрной клетке - бегающем по кругу его мыслей, но это не был страх смерти. Как-то внезапно, Род взвесил свои шансы и вспомнил, как много других людей играло своей судьбой. Маленький страх был чем-то другим - страхом, что он не сможет вести себя как следует, если
"Но тогда, - подумал он, - я не буду беспокоиться". Отрицание не слово - только подкожное впрыскивание, которое сделает так, что первую плохую новость о том, что его собственное существование под угрозой, он встретит счастливым смехом.
И приятное умиротворение неожиданно победило его "неслишанье".
Род глазами не видел Сада Смерти, но он видел его в разумах тех, кто присматривал за ним. Это был огромный фургон, спрятанный за следующим рядом холмов, где жил Старый Билли - 1.800-тонный баран. Род слышал грохот голосов в маленьком городке, расположенном в восемнадцати километрах. И он заглянул в голову Лавинии.
Там было его изображение. Но что это была за картина! Такая увеличенная, такая красивая, такая храбрая. Когда он начинал "слишать", он должен был не двигаться, держа себя в руках, чтобы другие люди не поняли, что редкий телепатический дар вернулся к нему.
Тетушка заговорила с Лавинией без шумных слов:
– В полночь мы увидим этого мальчика в гробу.
Лавиния, с извинениями, подумала совершенно обратное.
– Нет, не увидим.
Род равнодушно сидел на стуле. Две женщины, с печальными и неподвижными лицами, продолжали "гаварить", и каждая аргументировала свое мнение.
– Откуда ты знаешь... разве тебе уже так много лет?
– "гаварила" тетушка.
– Он станет владельцем самой древней фермы на всей Старой Северной Австралии. Он носит старинное имя. Он...
– "гаварили" ее мысли, мечась, словно она заикалась, - ...очень красивый юноша, и он превратится в удивительного мужчину.
– Обрати внимание на мои мысли, - "прогаварила" тетушка снова.
– Я сказала тебе, что мы увидим его в гробу ночью, а в полночь он отправится в движущемся гробу в Долгий Путь.
Лавиния вскочила на ноги. Она едва не опрокинула таз с водой во второй раз. Она напрягла горло и рот, чтобы заговорить, но лишь закашлялась.
– Извини, Род. Извини.
Род Мак-Бэн, сохраняя прежнее выражение лица, сделал благодарный, глупый, маленький кивок, чтобы не возникло подозрений, что он "слишал", о чем они "гаварили".
Лавиния повернулась и побежала, громко крича ("гаваря") тетушке:
– Пусть кто-нибудь другой делает ему маникюр. Ты - бессердечная, не оставляешь надежды. Возьми кого-нибудь другого омывать трупы. Не меня. Не меня.
– Что случилось с ней?
– спросил Род у тетушки, словно он не знал.
– Она - трудный человек, только и всего. Просто трудный. Нервы, я так думаю, - прибавила тетушка каркающим голосом. Она не очень хорошо говорила, так как все - ее семья и друзья "гаварили" и "слишали".
– Мы "гаварили" между собой о том, что, быть может, ты умрешь завтра утром.
– А там будет священник, тетушка?
– спросил Род.
– Что?
– Священник, как в старом стихотворении, сочиненном в грубые, грубые дни, до того как наши люди обнаружили эту планету и спустили сюда наших овец. Каждый знает его: