Покрышкин
Шрифт:
Описывая устройство крестьянского жилища, В. И. Белов сообщает: «Самым интересным у русской избы была, однако же, крыша, противостоявшая всем ветрам и бурям, не имея ни одного гвоздя. Древние плотники обходились вообще без железа: даже дверные петли делали из березовых капов, а створки рам задвижные. Любая, врезанная на шип и закрепленная клином деревянная деталь или конструкция держалась крепче, чем приколоченная гвоздем. Крыша, как и вся изба, делалась так, чтобы каждая последующая часть держалась за предыдущую, нижнюю. Причем чем выше, тем крепче, чтобы не снесло ветром».
Таким образом, даже начальное (без приводимых
Отметим также упоминаемое В. И. Беловым характерное для северного народного быта стремление быть лучшим, прежде всего не по количеству, а по качеству. И не было свойственно русским мастерам держать в секрете наработанное умение. Как правило, они бескорыстно делились обретенным опытом мастерства с учениками. По старинным поверьям, клады легче даются чистым рукам, бессребреникам. А у тех, кто начинал торговать талантом, он вскоре пропадал.
Народная жизнь — это не только тяжкий труд и напряжение, но и свои утешения, свои яркие праздники. В. И. Белов пишет: «И труд, и отдых, и будни, и праздники так закономерны и так не могут друг без друга, так естественны в любой очередности, что тяжесть крестьянского труда скрадывалась». Были у крестьянина и утраченные городскими потомками чувство единения с природой, и ароматы сенокоса, и шум ярмарки, и кулачные бои, и катание на лошадях в масленицу...
Отсутствовала в русском мужике и пресловутая рабская пассивность. Легко снимался он с места, устремляясь за сотни и тысячи верст в другие края своей неохватной родины.
Земляк А. И. Покрышкина по Западно-Сибирскому краю В. М. Шукшин писал: «Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания — не отдавай всего этого за понюх табаку. «Идиотизм деревенской жизни» — фраза несостоятельна. Мы умели жить. Помни это. Будь человеком».
Жизнестойкими и талантливыми, верными в дружбе и бескорыстными были предки А. И. Покрышкина. Таким же был и он сам.
III. Великий перелом
Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут.
Дотронувшись до дюралевых крыльев, я открыл для себя мечту в жизни: только летать, быть летчиком.
Тем, кто родился, как Александр Иванович Покрышкин в году 1913-м, не было уготовано спокойных детства, юности, молодости... Немного досталось этому поколению мирных, благополучных лет. Поэтому, не только в силу природной сдержанности характера, редко улыбался и тем более смеялся наш герой...
В ноябре 1916 года в «иллюзионах» Новониколаевска демонстрировался фильм в шести частях «Царь Иван Васильевич Грозный» с участием Федора Шаляпина. Великий певец, вспоминая грозное время революции, написал позднее в своей книге «Маска и душа»: «Я уже говорил, что не сродни как будто характеру русского человека разумная умеренность
Довольно долго война не сказывалась существенным образом на положении тыла, недостатка в продовольствии не было, хотя цены, конечно, росли. Только в январе 1917 года в Новониколаевске введены карточки на отпуск муки, обозначилась острая нехватка промышленных товаров, особенно обуви, мануфактуры. По всей России было мобилизовано в армию уже около 15 миллионов мужчин. Эшелоны увозили на запад новобранцев, с фронта возвращались инвалиды. Появились в городе пленные австрийцы. Из столиц молниеносно доносились волнующие новости и слухи.
Шла своим чередом жизнь. Крестьяне объединяли усилия в тысячах кооперативов, которые к концу 1917-го включали более половины сельского населения Сибири. Традиционно высок был патриотизм. Сообщалось в местных газетах о приезде в Новониколаевск в отпуск 15-летних разведчиков, представленных к Георгиевским крестам, — Пантелеймоне Камневе и Андрее Семенове. Подростки тайком уехали на фронт с одним из эшелонов...
Но уже разгоняла полиция ворвавшихся в городскую управу солдаток, возмущенных временным прекращением выдачи пособий семьям воинов. Наплыв беженцев, военнопленных приводил к безработице. Из-за войны вновь было отложено строительство водопровода. Слабая медицина вела к регулярным вспышкам эпидемий тифа, который был бичом Новониколаевска и предреволюционных, и революционных, и первых послереволюционных лет.
Закаменка, где жили Покрышкины, находилась, как всегда, в самом трудном положении. Отсутствовали здесь больницы, освещение улиц, колодцы с питьевой водой, досаждали овраги. Из-за «дровяного голода» вырубили Закаменскую рощу. Жители писали прошения, протестовали... Времена же наступали столь крутые, и столь надолго, что лишь в 1960-е годы, после того как в Совет Министров СССР были направлены фотографии Закаменки с ее грязью, оврагами, трущобами и избушками, облик этого района начал меняться. Ведь город — гордость страны, научный центр — был открыт для иностранцев, а Закаменка — это почти центр Новосибирска, стоит немного свернуть с респектабельного Красного проспекта...
Февральскую революцию страна в большинстве своем встретила с радостным ожиданием. В Новониколаевске, уездном городке с населением в сто тысяч человек, особенно популярны были эсеры. Митинги, речи, красные банты... Но цены росли теперь уже стремительно, с сентября 1917-го вводятся карточки на масло — 1 фунт в месяц на человека. Частная скупка и продажа масла запрещены.
В декабре в городе установлена Советская власть. Ее в ночь с 25 на 26 мая 1918 года свергли внезапным нападением белочехи. Расстреляны несколько членов Совета — большевиков. Начиналась яростная и изнурительная эпопея Гражданской войны... Беженцы, тиф, казни... С ноября 1918-го по ноябрь 1919-го — военная диктатура адмирала А. В. Колчака, «верховного правителя Российского государства». Затем возвращение красных, освобождение Новониколаевска частями 5-й красной армии Восточного фронта. Задержать красных на рубеже реки Обь, как рассчитывали колчаковцы, им не удалось.