Покровитель

Шагаева Наталья

Под конец танца Виталий ловит мой взгляд, и долго не отпускает, словно считывает эмоции, которые я пытаюсь скрыть.

Дальше к Аронову подходят разные люди, с которыми он беседует в основном о работе, а я мило киваю и рассматриваю людей и обстановку. В конце концов к нам подходит тот самый Абрамов, и Виталий отходит с ним в сторону. А я сажусь на небольшой диванчик и просто наблюдаю за Виталием. Он довольно раскован и уверен в себе. Низкорослый лысоватый мужичок что-то долго говорит, а Аронов скучающе рассматривает зал, хотя сам говорил, что ему нужен этот человек.

— Правда он неподражаем? — ко мне присаживается Екатерина и протягивает шампанское. Принимаю из ее

рук бокал, но не пью, просто вожу пальцем по холодному стеклу. — Вроде бы, не красавец, но есть в нем харизма, магнетизм, брутальность? — не унимается балерина, а я просто ей киваю. По сути она права — все так и есть. — Он немного груб и властен, но в это все можно с легкостью влюбиться, — не понимаю, к чему она клонит, и что вообще этой женщине от меня нужно. Виталий в очередной раз скользит взглядом по залу, замечает нас и усмехается, качая головой. — Я очень удивлена, что он пригласил тебя на мой вечер, — а вот теперь в ее голосе досада и даже злость. — Но не думай, что ты будешь что-то значить в его жизни, — заявляет косая балерина, снисходительно мне улыбаясь. — Это всего лишь игра, не больше, он никогда не женится и не заведет серьезных отношений. Слишком глубока его душевная травма и вина за смерть Милы, — грустно сообщает она. Я не понимаю, что несёт эта женщина, но видно, что она не лжет. Меня раздражает факт того, что она знает Аронова очень близко. Кем ему приходится Белинская? Я могла бы спросить это у нее на прямую, но сдерживаюсь, пытаясь не показывать эмоций.

— Знаете что, мне совершенно неинтересна беседа с вами, и неприятно ваше общество, — отвечаю я, вновь впихиваю ей в руки бокал, и встаю с дивана. Направляюсь в холл, чтобы узнать, где находится туалет. А в голове все равно крутятся, как на репите, слова Белинской — «Слишком глубока его душевная травма и вина за смерть Милы». Кто такая эта Мила?! И почему Виталий винит себя в ее смерти?!

Оглядываюсь по сторонам в поисках девушки, которая нас встречала, но в холле полная тишина. Подхожу к гардеробу, где висят наши вещи и слышу, как трезвонит мой телефон. Прохожу туда, достаю телефон и понимаю, что звонила соседка, которая сидит с Андрюшкой, и это уже ее десятый звонок. Я ещё ничего не знаю, но сердце начинает нервно колотиться. А внутри нарастает нехорошее предчувствие. Соседка долго не берет трубку, заставляя меня разнервничаться ещё больше. Пытаюсь успокоиться, дышу, набирая Валю ещё раз.

— Да, Елена, — мне не нравится подавленный голос соседки.

— Валя, что случилось?! — зачем-то кричу я, словно она глухая.

— Лен… По дороге домой мы попали в аварию. В нас въехала машина, — всхлипывает, подруга.

— Что с Андрюшей?! — срываю с вешалки свое пальто и несусь на улицу, забывая обо всем на свете!

— Я пока не знаю, их забрали врачи, пока ничего не говорят! — соседка начинает плакать. В общем, приезжай в первую городскую больницу! — Валя скидывает звонок. А я растерянно смотрю по сторонам. Внутри все трясется и скручивает, сердце стучит в уже где-то в висках.

Сажусь в первое попавшее такси, называю водителю больницу, но машина не успевает тронуться с места. Дверь резко распахивается и меня рывком вытаскивают из такси.

— Какого хрена ты делаешь?! Ведешь себя как малолетняя истеричка! — кидает мне Виталий. Он без верхней одежды, в одном распахнутом костюме и очень зол, а я ничего не соображаю и даже не чувствую, с какой силой он сдавливает мои плечи. — Что такого наговорила тебе Екатерина?! Да если и так, я уже повторял — твоя ревность неуместная! Ты меня разочаровываешь, Елена! — отталкивает меня, и я вжимаюсь в такси.

— Да какая к черту Екатерина?! —

кричу ему в лицо, чувствуя, как на нервах из глаз брызжут слезы. — У меня сын попал в аварию, мне нужно в больницу! — разворачиваюсь, вновь открываю дверцу машины, но Виталий опять резко разворачивает меня к себе и тащит за собой вглубь стоянки.

— Какого хрена ты убегаешь и не говоришь об этом мне?! — раздражённо говорит он, сдавливая мою руку, а я ничего не отвечаю, бегу за ним, подворачивая ногу из-за туфлей на каблуках, сейчас главное быстрее добраться до больницы и понять, что с моим сыном.

ГЛАВА 21

Виталий

Не помню, когда последний раз так эмоционировал. Я просто взорвался от разочарования! Мне казалось, Елена умнее и прекрасно понимает, что Белинская для меня ничего не значит, я уже несколько раз ей объяснил, что в определенные периоды моей жизни рядом со мной всегда одна женщина, и я не приемлю игру на два фронта. Но женщины с другой планеты, мне кажется, что они даже с другой параллельной реальности и воспринимают всю информацию по-другому.

Это выглядело глупо и раздражающе. Пока я беседовал с Абрамовым, к Елене подсела Белинская и что-то нашёптывала, снисходительно улыбалась. Я не знал, что она говорила, но мне была интересна реакция Елены. Она тоже фальшиво улыбалась, принимая правила нашего общества «фальшь и неприкрытая лесть — на первом месте». Каждый пытается найти в собеседнике слабое место и бить по нему, широко улыбаясь и преподнося все как добродетель. Если ты сильный, ты не воспринимаешь это всерьез или бьешь в ответ, если слабый и ведёшься на все, то общество тебя пережевывает и выплевывает. Так вот, Елена велась, хотя старалась этого не показывать. Она дала реакцию, которой добивалась Белинская, показав свою неуверенность и уязвимость, в прямом смысле сбежав из зала.

Первые десять минут я ждал, что Елена вернётся. Но этого не случилось. Я не планировал бежать за ней и потакать истерикам. Снова злился, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля. Вышел, осмотрел холл, надеясь на то, что Елена в дамской комнате, но нет, бл*дь, она сломя голову выскочила из зала.

Я сорвался от едкого разочарования и зачем-то помчался за Еленой, а потом осознал, что именно в этот момент нарушаю свои принципы — не останавливать тех, кто хочет от меня убежать. Не догонять женщин, которые хотят уйти из моей жизни. Моя дверь всегда открыта для тех, кто хочет уйти, но вернуться уже невозможно. А когда понял, что она бежала вовсе не от меня, немного выдохнул, но опять пришел в ярость от того, что Елена не пришла ко мне, или хотя бы к моей машине с водителем, а вновь решила взвалить все на себя. Нет, я не сужу ее как мать. Это инстинкт — бежать сломя голову, спасая своего ребенка. Сам не пойму, почему меня раздражает то, что на подсознательном уровне она не видит во мне защиты или не доверяет.

И вот мы в больнице, с пацаном все сравнительно хорошо, не считая перелома бедра и сильного испуга. Но это самое легкое, что ему могло грозить. Удар пришелся на сторону детей. Соседке Кристины повезло меньше, одному из близнецов сделали операцию, но все прошло успешно. Я поговорил с врачом, убедился, что здесь довольно грамотные и опытные специалисты. Настоятельно попросил завотделением лично наблюдать мальчика, и перевел ребенка в отдельную комфортную палату.

И вот, казалось бы, и все, моя миссия выполнена, и я могу ехать отдыхать, дальше Елена позаботится о мальчишке сама, на всякий случай у нее будет Артем. Но нет же, я как идиот сижу в машине возле больницы и пытаюсь понять, зачем я это делаю.