Покров-17

Пелевин Александр Сергеевич

– Выдумал. Весь рядовой состав я выдумал, прототипы только у командного состава. Я много изучал…

– Хорошо, что изучали, – не дал договорить Капитан. – Знаете, а мне здесь иногда даже нравится. Тут есть ради чего жить, понимаете?

– И ради чего вы здесь живете?

Капитан открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

В городе взвыли сирены.

* * *

21 сентября 1993 года

Санкт-Петербург

Пятилетний

Саша сидел у телевизора и не понимал, почему экран вдруг стал синим и на нем появились тревожные белые буквы.

– Обраще… ние… пре-зи-ден-та… – он начал читать по слогам, сидя на диване и болтая ногами. – Дедуль, а что такое федерация?

Дед сидел рядом, в майке и затасканных тренировочных штанах с отвисшими коленками, он с тревогой смотрел на экран и хмурился.

– Это, Саш, страна, где мы живем. Так теперь называется – Российская Федерация.

Саша продолжал читать.

– Бнель… цина… Кто такая Бнельцина?

Дед хотел было ответить, но на экране появился седой дядька в синем пиджаке и с красным галстуком, с пухлым и обвисшим лицом. За его спиной висел трехцветный флаг.

– Это Бнельцина? – спросил Саша, повернувшись к деду.

– Ельцин. Тише, Саш… – ласково ответил дед. – Надо послушать.

Дядька говорил неприятным скрипучим голосом, тяжело, серьезно, с тревожными паузами.

– Уважаемые сограждане! Я обращаюсь к вам в один из самых сложных и ответственных моментов. Накануне событий чрезвычайной важности…

Саша взглянул на деда. Тот внимательно и сердито смотрел на дядьку в телевизоре.

– В мой адрес потоком идут требования со всех концов нашей страны остановить опасное развитие событий, прекратить издевательства над народовластием. Уже более года предпринимаются попытки найти компромисс с депутатским корпусом, с Верховным Советом…

Саша ничего не понимал. Дядька в телевизоре сначала показался ему смешным, а потом неприятным. Он подумал, что дед почему-то тоже не любит его.

– Большинство Верховного Совета идет на прямое попрание воли российского народа. Проводится курс на ослабление и в конечном счете устранение президента, дезорганизацию работы нынешнего правительства…

На кухню зашла бабушка, обеспокоенно посмотрела на экран, потом на деда. Подвинула стул, села рядом.

– А Ельцин – это наш король? – спросил Саша, покачнувшись на стуле.

– Вроде того, – ответил дед.

– А он рубит головы?

– Ему бы самому голову отрубить.

Саша не понимал, за что дед так не любит Ельцина. Может, за его противный голос? Он выглядел очень смешно, совсем не похоже на правителя: разве что на того забавного короля из старого фильма «Золушка». Но тот был добрый, а этот какой-то совсем непонятный.

Ельцин продолжал долго и скучно говорить. Саша не понимал ни слова, но, судя по тому, как внимательно дед и бабушка смотрели на экран, происходило что-то важное.

– Высшим

органом законодательной власти становится Федеральное Собрание Российской Федерации, двухпалатный парламент, работающий на профессиональной основе. Выборы назначены на 11–12 декабря этого года. Подчеркну: не досрочные выборы Съезда и Верховного Совета. Создается совершенно новый высший орган законодательной власти России…

– Сволочь, – сказал вдруг дед.

– Не ругайся! – крикнул Саша.

Его так учила мама.

– Нет, Саш, тут можно ругаться.

Ельцин продолжал говорить. Почему дед так ругается на него?

– С сегодняшнего дня прерывается осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функции Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Заседания Съезда более не созываются. Полномочия народных депутатов Российской Федерации прекращаются…

– Вот же скотина, какая же сволочь-то, а, – повторил дед. Саша посмотрел на деда, на бабушку, снова на смешного, но противного дядьку Ельцина, который, как оказалось, что-то вроде короля в Российской Федерации. Ему стало тревожно – но не от того, что звучало по телевизору, а от того, с какими тревожными лицами дед и бабушка смотрели на экран.

– Обращаюсь к руководителям иностранных держав, зарубежным гражданам, к нашим друзьям, которых немало по всему миру. Ваша поддержка значима и ценна для России. В самые критические моменты сложнейших российских преобразований вы были с нами…

Вскоре Ельцин наконец закончил говорить, сказав почему-то напоследок «Спасибо».

Дед достал из кармана спортивных штанов пачку папирос и молча закурил.

Глава третья

Из книги Андрея Тихонова «На Калужский большак»

21 декабря 1941 года, деревня Пожарки

– Командиры взводов, построить личный состав! – раздалось откуда-то из глубины деревни, там, где стоял штаб.

– Первый взвод, ста-а-ановись! – крикнул лейтенант Старцев, вставая от костра и оправляя шинель.

– Второй взвод, ста-а-ановись! – подхватил командир у дальнего костра.

– Третий взвод… – прокричали издалека.

Бойцы поднимались, отряхивали снег с коленей, оправляли ремни, затягивали вещмешки.

Они построились рядом – Селиванов, Пантелеев, Игнатюк, Максимов и остальные. Сержант Громов осмотрел их, тревожно огляделся, тоже встал.

Из темноты к ним выходили две фигуры, обе невысокие, в серых шинелях. Лейтенант Старцев еще раз оправился, набрал воздуха, выкатил грудь колесом, рявкнул:

– Смир-р-рно! Равнение напра-во!

Все три роты, весь стрелковый батальон 837-го полка строился на окраине деревни. С другого края Пожарок уже стягивались на построение бойцы второго батальона.