Покойся с миром

Желязны Роджер Джозеф

— Полагаю, вы захотите предъявить претензии через посольства ваших стран, — сказал Моралес, когда мы подъехали к отелю. — Разумеется, с нашей стороны последует письменное извинение, мы выразим глубокое сожаление, что все получилось так нескладно. Говорю это вам только потому, что советую потратить время на более приятные вещи. Наслаждайтесь пребыванием в нашей прекрасной стране, в ее столице.

Мы вышли из машины. Доминик достал чемоданы из багажника и поставил их на тротуар. Он улыбался.

Моралес тоже вышел из машины

и остановился перед нами.

— Наслаждайтесь, — сказал он, протягивая руку.

Я посмотрел на его руку, потом — ему в глаза. Поднял чемоданы и внес их в вестибюль. Никто из нас не обернулся, однако номерной знак его машины я тоже запомнил.

Нам предоставили номер на верхнем этаже в задней части отеля.

Когда наш багаж уже находился на стеллаже и дверь за коридорным закрылась, Мария бросилась мне в объятия. Ее била дрожь, она рыдала. Я крепко прижимал ее к себе, гладил по шее и волосам. Лишь через несколько секунд осознал, что мы целуемся. Решил не останавливаться. Это было рефлексом как с моей, так и с ее стороны.

Ситуация продолжала развиваться, хотя ни я, ни она не произнесли ни слова. Буквально через несколько минут мы оказались в постели. Потом началась дикая скачка в полной тишине, по пейзажу плоти, ее волосы были в моей руке, а мягкое тело выгибалось подо мной. В течение некоторого времени ничто другое не имело для нас значения.

Потом я лежал, глядя в потолок, курил, а она прижимала мой левый бицепс к своей груди.

— Что будем делать? — шепотом спросила она.

— Попытаемся понять, что произошло, — ответил я. — Моралеса убивать пока не следует. Возможно, придется подождать несколько месяцев. Возможно, я покину страну, чтобы вернуться потом. Но я его достану.

— А что будем делать с другим делом? — спросила она после долгой паузы.

— Все связано. Каким-то образом. Я в этом не сомневаюсь.

Она крепко сжала мою руку, потом отпустила.

— С чего начнем?

— Сообщим в наши посольства о том, что с нами случилось.

— А чем это нам поможет?

— Ничем. Но я думаю, что мы должны так поступить. Давай в течение некоторого времени вести себя достаточно предсказуемо.

Я потушил сигарету и погладил ее по волосам.

VIII

Его звали Дональд Мэйсон. Лет пятидесяти, как мне показалось, черные волосы едва тронуты сединой. Взгляд темных глаз твердый, движения — неторопливые и уверенные. Речь с ярко выраженным бостонским акцентом без растягивания слов звучала убедительно.

Мы сидели в небольшом кабинете американского консульства и слушали шум дорожного движения под окнами.

Встреча состоялась через два дня после нашего освобождения. Я позвонил в консульство, назвался гражданином США, связанным с определенной правительственной организацией, и попросил о встрече с офицером контрразведки. Добавил, что нуждаюсь во встрече срочно, назвал номер своего

телефона и повесил трубку. Потом мы с Марией заказали ужин и не выходили из номера.

Мэйсон позвонил ближе к вечеру. Звонок был международным. Он не сказал, откуда звонит. Мы договорились о встрече, каковая и состоялась на следующее утро именно в этом кабинете. Я рассказал ему о случившемся с нами. Он внимательно меня выслушал, сказал, что все проверит и свяжется со мной.

И действительно связался, и мы встретились.

И сейчас он говорил мне, что все закончилось.

— Вы имеете в виду, что меня больше не разыскивают в связи с совершенными в Риме убийствами? — поинтересовался я.

— Именно так, — подтвердил он. — Наши люди руководят расследованием при сотрудничестве с итальянскими властями. Итальянцы могут считать, что они тут главные, но можете мне поверить, что все происходит так, как я говорю.

— Успехи есть?

— Пока никто не арестован.

— А как начет смерти отца Бретана?

— Мы оказываем властям Португалии всю возможную помощь.

— И как успехи?

— Никто пока не арестован.

— Каков мой статус в связи с убийством Карла Бернини?

— Судя по всему, к вам нет претензий.

— Сотрудничество агентства с властями Нью-Йорка? Или что-нибудь другое?

— Скажем так, вас это больше не касается, но следствие продолжается.

— Кто-нибудь арестован?

— Нет.

— А как насчет издевательского обращения с нами инспектора Моралеса?

— В местной полиции действительно служит инспектор Моралес, который соответствует вашему описанию. Тем не менее он опровергает рассказанную вами историю. Заявляет, что никогда не слышал ни о вас, ни о Марии. Департамент подтверждает его показания в том смысле, что не существует никаких записей о вашем задержании или допросе.

— Он расследует ограбление дома Бретана?

— Да.

— Я передал вам описание дома, в котором нас держали, и карту с указанием его местонахождения. Что можете сказать?

— Давно покинутая ферма, главное здание которой более или менее соответствует вашему описанию.

— Есть следы недавнего пребывания людей?

— Некоторые.

— Кто владелец?

— Престарелая чета, живет в богадельне в Покос-де-Калдас. Давно выставили ферму на продажу.

— А как насчет номера машины, который я вам сообщил?

— Она действительно принадлежит полиции и находилась в распоряжении Моралеса.

— Ну и что?

— Ничего. Кто угодно мог записать номер машины и описать старое здание. Кому скорее поверят? Он — местный житель, в то время как вы с Марией — иностранцы. Кроме того, вы определенно не выглядите так, словно недавно подвергались насилию.

— Вы верите Моралесу?

— Конечно нет. Просто советую забыть обо всем.

— Это трудно.

— Вся жизнь впереди.

— Спасибо. А как насчет Эмиля Бретана? Его нашли?