Покой и не снится
Шрифт:
Я и впрямь не могла ему отказать.
— Хорошо. Давайте поужинаем, — я улыбнулась.
— Тогда подождите меня здесь, — попросил он. — Я лишь переоденусь.
— Недолго, — пококетничала я.
— Ну что вы, Женечка. Я мигом.
И он скрылся в гримерке. Я подошла к двери. На ней красовалась табличка с надписью: «Константин Эдуардович Жемчужный. Прошу любить и жаловать». Еще один оригинал.
В ожидании Жемчужного я прошлась по коридору вдоль других гримерок. Среди актеров также царила радостная атмосфера
— Я готов, — раздалось за моей спиной.
На Жемчужном были обыденные серые джинсы и вязаный свитер.
— А разве вы не останетесь на банкет в театре? — спросила я его.
— Да что там делать? — усмехнулся он. — Скукотища. Вы никогда не бывали на подобных банкетах?
— Нет, — призналась я.
— Ваше счастье. Актеры напиваются практически до бесчувственного состояния. Мэтры сцены в промежутках между каждой рюмкой пускаются в воспоминания о ролях молодости, со всеми вытекающими обсуждениями достоинств и недостатков. А наиболее занудные начинают критиковать рядом сидящего.
— В глаза? — поинтересовалась я.
— А то как же. Конечно.
— Кошмар.
— Вот и я о том же.
— А что вы мне хотите предложить? — вопросительно взглянула на него.
— Ужин в ресторане, — сообщил Константин.
— Даже так? — удивилась я. — Простите за нескромный вопрос, но не скажете ли, сколько зарабатывает рядовой актер?
Жемчужный рассмеялся.
— Убили наповал. Да, признаюсь, зарплата у нас мизерная. Но сегодня в честь премьеры всем выдали премию.
— Не хотите же вы спустить ее всю в ресторане?
— Хочу, — открыто огорошил он меня. — Разве вы забыли, что я сказал вам вчера?
— А что вы сказали?
— Если я встречу идеал своей мечты, коим, как позже я добавил, являетесь вы, то готов положить к ногам этой женщины все.
— Право, я этого не стою. — От столь пылкой речи смутилась даже я, повидавшая многое на своем веку.
— Нет, стоите! — Жемчужный был неумолим. — И не спорьте со мною, Женечка. Если бы вы этого не стоили, я бы остался на скучном банкете.
— И какой же ресторан мы выберем?
— «Седьмое чудо света»!
— О! Это очень дорогой ресторан.
— Думаете, я вчера родился?
— Нет.
— Тогда вперед, — он взял меня под локоть, и мы направились к выходу.
— Кастет! — раздалось сзади.
Мы с Жемчужным обернулись одновременно. В проходе между двумя гримерками стоял длинный парень в брюках и с голым торсом. Я узнала его. Он исполнял одну из ролей в спектакле. Только там он выглядел интеллигентным человеком, а здесь передо мной стоял здорово подвыпивший разгильдяй.
— Что? — спросил у него Константин.
— Ты куда лыжи-то
— А твое какое дело? — с ним Жемчужный не миндальничал и выглядеть джентльменом не старался.
— Так банкет же. Забыл?
— Я не останусь, — сообщил голотелому мой спутник.
— Да ты че, Кастет? Сдурел? Это ж халява!
— Подбирай выражения, Игорь, — осадил его Костя. — Ты что, не видишь, что я с дамой?
— Ну извини, — пьяный актер развел руками, а Жемчужный, снова взяв меня под локоть, сказал вполголоса: — Не обращайте внимания, Женечка. Пойдемте.
Мы пошли к двери, а голотелый все продолжал что-то бормотать нам вслед.
— Вот они — актеры, — многозначительно изрек Константин. — Совершенно беспардонный народ. Кстати, я так и не спросил вас, — переключился он на другую тему. — А как вам сама драматургия сегодняшнего спектакля?
— Сильная вещь, — вынуждена была согласиться я.
— Сильная — это слабо сказано, — подытожил Жемчужный. — На мой взгляд, Эрдман — лучший драматург всех времен и народов. Гений.
Константин говорил о нем с такой гордостью, как будто в том была и его личная заслуга.
Ресторан «Седьмое чудо света» располагался не так уж и далеко от театра, и мы добрались до него за считанные минуты. Всю дорогу почти говорил только Жемчужный, а я больше слушала, время от времени вставляя свои оценки услышанного и подбрасывая вопросы. Говорил он много и обо всем сразу. Говорил об искусстве, о драматургии, о себе лично и о человечестве в целом.
Я поймала себя на мысли, что он вовсе не утомляет меня. Слушать Константина было интересно. Я чувствовала, что это не тот человек, с которым можно связать судьбу, будущее, с кем можно растить детей, но он мне нравился.
В ресторане Жемчужный заказал столик в довольно удобном и престижном месте и предложил мне ознакомиться с меню, которое тут же любезно положил перед нами один из официантов.
— Заказывайте все, что вам понравится, — сказал Костя, улыбаясь. — Прошу вас, не стесняйтесь.
Несмотря на его любезность, я все же поскромничала и заказала сравнительно дешевые блюда. Потом заказ сделал он, и официант отправился исполнять.
— Вам нравится здесь? — спросил Жемчужный.
— Миленько.
— Никогда не бывали тут раньше?
— Не доводилось. А вы?
— Один раз, — признался он. — Отмечали в компании мой дебют.
— Да? Когда же это было?
— Лет восемь назад. Я — молодой актер.
— И какова же была ваша первая роль? — Мне и впрямь хотелось это узнать.
— Вы будете смеяться, — спрогнозировал он.
— Обещаю, что не буду.
— Я играл олененка Бэмби.
Действительно, не засмеяться было трудно. Я могла представить Костю в любой роли, но только не в роли олененка. Улыбка непроизвольно тронула мои губы.