Покоряясь тебе
Шрифт:
В конце коридора он, наконец, остановился и, удерживая меня за локоть одной рукой, другой отпер узкую дверь. Дернул за включатель и наверху загорелся неяркий свет лампочки.
Ступени лестницы вели вниз, в подвал, куда Адам и привел меня. Только теперь, оказавшись здесь, чувство страха вернулось ко мне. Внутри будто произошел сдвиг, и я с остервенением принялась вырываться из его хватки, но безуспешно.
— Прекрати дергаться! — заорал он, швырнув меня на пол, поставив ногу в ботинке на мою шею, лишая возможности пошевелится
— Грейс, я хочу, чтобы ты была покорной, — сверху вниз глядя на меня злым, холодным, как арктическое море взглядом, произнес Адам. — Если ты надеешься когда-нибудь увидеть дневной свет, то я очень советую тебе не рыпаться и делать так, как того хочу я. — Его губы зазмеились в жуткой усмешке. — И возможно я помилую тебя. Но не раньше, чем ты сполна ответишь за нарушение моего приказа.
Его голос стал обманчиво мягким, будто он предвкушал удовольствие от предстоящего наказания.
Наконец он убрал ботинок с моего горла и, закашлявшись, я с жадностью втянула воздух в легкие.
Смена настроения была слишком быстрой. Его зрачки стали почти черными, когда он вновь схватил меня за волосы и потащил к стене, где оказалась дверь, за которой располагалась небольшая ванная.
Даже не сняв с меня одежду, а точнее остатки от нее, он затолкал меня в душевую кабину и, включив душ, стал поливать меня горячей водой.
— Следует хорошо тебя вымыть, Грейс. Потому что ты еще та грязная, маленькая шлюха. Ну же, скажи это. — Свободной рукой он с силой провел по моему рту, хотя помады там уже не осталось. — Я хочу услышать, как ты признаешься в том, кто ты есть. Убеди меня в том, что ты понимаешь, какая ты отвратительная, мерзкая дрянь.
Я с ужасом смотрела на него, понимая, что он ведет себя как ненормальный. Я думала, что изнасиловав меня, он успокоиться и отпустит, но нет, кажется, он решил истязать меня дальше, и в итоге похоронить в этом подвале.
— Говори, Грейс! — Он стиснул челюсти, поливая мое лицо и волосы большим напором воды.
— Я отвратительная, мерзкая дрянь, — заикаясь, пробормотала я, избегая смотреть в его глаза.
— Не верю. — Он обхватил всей пятерней меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Убеди меня, давай, сделай это, если хочешь помочь себе.
Он был полностью поглощен своей яростью и ненавистью, и я видела жуткие признаки удовольствия на его лице от моего мучения и унижения.
— Я грязная, мерзкая шлюха! — заорала я с неожиданной яростью. — Да, я нарушила твой приказ. Я трахалась с другим, и ты ничего уже не сможешь сделать с этим! — Я усмехнулась ему в его перекошенное, безумное лицо. — Хочешь наказать меня? Давай, убей меня, изнасилуй, мне плевать! Слышишь, мне все равно!
Последнюю фразу я буквально выплюнула ему в лицо. Адреналин несся по моим венам, лишая чувства самосохранения и опасности, но я знала, что когда он сгорит, я пожалею о своей вспышке.
Я прямо смотрела
— Смерть для тебя стала бы легкой участью, — неожиданно спокойно произнес Адам, вернув себе свое самообладание. — О нет, Грейс. Ты еще будешь молить о ней, но у меня есть кое-что более интересное в запасе.
Его слова прозвучали как злорадное обещание чего-то, что обернется для меня чем-то очень нехорошим, неприятным. И это неведенье, ожидание того, чего я еще не знала, но что точно гарантировало мне боль и страдания, было самым ужасным в ситуации, в которой я оказалась.
Адам вытащил меня из душа, сорвав с меня полностью всю одежду, и мы вернулись в основное помещение, которое было оборудовано под комнату. Мне некогда было осматриваться, но видно было, что все здесь обустроили для жизни.
Холод сковал тело, а в желудке, словно камень лег.
Когда он успел все здесь подготовить? Неужели этот подвал уже давно дожидался меня, и он ждал только повода притащить и запереть меня здесь?
Адам толкнул меня в сторону дивана и, достав из комода полотенце, швырнул мне.
— Нам не надо, чтобы ты заболела и умерла. Это было бы слишком просто и разочаровало меня.
Он жутко усмехнулся, чуть склонив голову на бок, окидывая меня ничего не выражающим взглядом.
Я прижала полотенце к груди, словно оно могло нести в себе защиту от его устрашающих глаз; от нещадных, жестоких рук.
Адам отвернулся и прошел в угол комнаты, нагнулся и что-то взял. Оставленная, наконец, без его пристального внимания, я поднялась с дивана и бросилась к лестнице, в призрачной надежде убежать.
Не знаю, на что я надеялась, но он так быстро метнулся ко мне, что я едва достигла ступеней лестницы, как он схватил меня за лодыжки и дернул. Упав, я больно ударилась скулой и локтем.
Я застонала от разливающейся боли, которая казалось, распространяется по всему ушибленному телу. Адам не обратил никакого внимания на то, что я не слабо приложилась к деревянным ступеням и поволок меня назад, с силой усадив на диван.
— Дернешься, будет больно, — жестко предупредил он.
Больше я не делала попыток даже пошевелиться, прикусив губу от острой боли в раненой скуле. Я чувствовала, как по моему лицу течет кровь.
Сначала я услышала звук цепи, а потом увидела, когда он вернулся ко мне, держа ее в руках. Цепь была не тяжелая на вид, но длинная. На таких обычно садят пса, чтобы он мог свободно передвигаться по отведенному ему периметру.
Адам же решил посадить на нее меня.
— Не надо, — пересилив себя, попросила я. — Я не стану убегать, обещаю.
Мужчина хмыкнул.
— Нет, Грейс, это совершенно необходимо. Ты заслужила это. Вытяни ногу! — приказал он, и я послушалась, потому что бороться с ним не было ни сил, ни желания.