Покоряясь тебе
Шрифт:
Я молча кивнула; горло сдавил спазм, слезы задрожали на кончиках ресниц.
— Я уже давно испытываю это, Грейс. — Его губы дрогнули в невеселой улыбке. — Но не спрашивай меня, почему. Я не знаю ответа.
Я внимательно всматривалась в его глаза, пытаясь уловить ложь, лукавство, понять, не очередная ли это игра. Но нет, он казался таким искренним, как никогда прежде.
Его тоже волновало это, его потребность в этих болезненных отношениях. Необходимость, толкающая на жестокие поступки, вынуждая причинять муки.
— Почему я, Адам? Ведь твой выбор не был случайным?
Догадка:
Я попятилась, вырвав руку из его ладони.
— Грейс. — С некой мольбой, которой ранее не было в его голосе, тихо позвал он, но не сделал попытки остановить меня.
Не оглядываясь, я поспешила к выходу из зала, а через несколько шагов сорвалась и побежала. Вырвавшись на улицу, сбежала по ступенькам, с каждой секундой все дальше отдаляясь от музея. Всего лишь раз оглянулась назад: Адам стоял на верхних ступенях, глядя мне вслед. Он мог бы догнать меня, бросившись за мной, но не стал этого делать.
С колотящимся сердцем, глотая морозный воздух, я завернула за угол и только тогда сбавила шаг. Мое пальто осталось в музее, и только когда перестала бежать, почувствовала проникающий сквозь свитер холод.
Слезы жгли щеки, и я утирала их рукавом, но они все катились и катились. Натыкалась на прохожих, спотыкалась, но продолжала двигаться дальше. Не знала, куда иду и что делать дальше, да и неважно было сейчас.
Чувствовала, что меня затягивает и я тону. Теряю себя, растворяюсь в этих сумасшедших отношениях, которые он предложил мне. Нет, просто навязал! Погружаюсь глубже и глубже без шанса когда-либо вынырнуть.
Слабачка! Всего два месяца потребовалось, чтобы сбить тебя с намеченного пути. Всего два месяца и ты уже боишься — да, да, боишься, хоть себе не лги! — того времени, когда надоешь ему, когда он выкинет тебя.
Что ты станешь делать? Помешаешься, попадешь в сумасшедший дом, спрыгнешь с моста, намылишь веревку?
Я с отвращением поморщилась. Нет, этого не случится. Только не так. Будет больно, я знаю. Я буду сломана, но жизнь не закончится. Я смогу подняться.
Черт возьми, я сильная! Жизнь столько раз била меня, но разве это лишило меня способности радоваться каждому дню, хотя по-настоящему радостных дней было не так много?
Я смогу жить дальше: без его присутствия, звука его голоса, прикосновений рук, которые опускают небеса на землю. Без его запаха, от которого внутри все сладко ноет.
Не знаю, сколько я так бродила, умываясь слезами от злости и беспомощности. Когда стало невыносимо холодно, зашла в какую-то небольшую кофейню, заказав большую порцию кофе. Я поняла, что заблудилась, но не спешила звонить Адаму. Он и так наверняка знает, где я.
Странно, что он еще не появился, кипя от гнева за мою выходку, и не тащит в комнату с цепями. Уверена, даже в отеле он может это устроить.
Только когда вторая порция моего кофе стала остывать, я достала телефон из кармана джинсов и набрала единственный имеющийся там номер.
Добравшись в отель, я тут же заперлась в своей комнате и, проглотив снотворное, которое мне доставили в номер, сразу провалилась в сон, предварительно
В машине мы с Адамом не разговаривали, он казался таким же замкнутым, как и я. Не злился, не раздражался из-за моего побега, чего можно было ожидать от него. Прежде чем я ушла к себе, обронил, что в половине десятого мы должны выехать и на этом все.
После недавнего всплеска я чувствовала эмоциональное опустошение. Хотелось отгородиться от всего и Адама в первую очередь.
Моя жизнь катилась к чертям, мой мир переворачивался, всю меня, словно вывернуло наизнанку. И я не знала, как нажать на тормоз, чтобы остановить это, или хотя бы замедлить то, что неизбежно приведет к катастрофе.
Проглотив одну таблетку, я забралась в постель и накрылась с головой. Не заметила, как уснула, но казалось, что только прикрыла глаза, а будильник уже возвещает о том, что пора просыпаться. Действуя на автомате, приняла душ, высушила волосы, нанесла вечерний макияж. Вернувшись в комнату, осторожно надела приготовленное платье. Оно было длиною в пол, с длинным рукавом и глубоким декольте, одновременно и элегантное и сексуальное.
Мне нравилось, и я гадала, сам ли Адам выбрал его, или кто-то сделал это за него.
Доведя волосы до идеально гладкого состояния с помощью утюжка, я собрала их в низкий хвост, закрепив заколкой с сияющими камнями, конечно же, не настоящими, но от этого не менее красивыми. Подарок от Лорен на последний день рожденья.
— Ты очень красивая.
Наши взгляды встретились в отражении зеркала. Я не стала ругаться, что он вновь вошел без стука. Это была такая ерунда по сравнению с тем, что случилось сегодня.
— Спасибо. — Мои губы едва дрогнули в улыбке. — Ты тоже хорошо выглядишь.
И это было преуменьшением, потому что в черном смокинге, белоснежной сорочке и галстуке-бабочке он выглядел неотразимо.
Адам оттолкнулся от дверного проема и, пройдясь по комнате, поднял маску с постели.
— Я сохраню ее до нужного момента.
И скользнув по мне взглядом, смысл которого остался тайной для меня, он вышел из комнаты, позволив мне закончить приготовления.
Лимузин остановился возле трехэтажного особняка, освещенного мягким светом фонарей. Поездка напоминала проделанную сегодня днем: мы молчали, погрузившись в свои мысли. Я чувствовала, как утренний настрой Адама пропал. Больше не было предвкушения и веселья. Хотела бы я знать, что происходило в его голове. Хотя, скорее всего, мне бы это не понравилось.
Прежде чем выйти из машины, он повязал маску на мое лицо, после чего надел свою.
Шофер раскрыл дверь, и Адам выбрался первым, подав мне руку. Придерживая меня за спину, провел сквозь кованые ворота, которые привратник распахнул перед нами. Мое сердце забилось быстрей, когда мы поднимались на каменное крыльцо. У высоких дубовых дверей стояло еще двое привратников, встречавших гостей. Адам показал им приглашение из плотной кремовой бумаги, достав его из внутреннего кармана.
Мы вошли в огромный мраморный холл, окунувшись в атмосферу таинственного праздника, где гости, облаченные в вечерние наряды с лицами скрытыми за масками, улыбались друг другу, ведя неспешные беседы.