Покореженное эхо
Шрифт:
— Большая Полянка, дом двадцать четыре, пятый подъезд, шестой этаж, квартира семьдесят один. Телефон 297-21-12.
— А ваш телефон?
— 9026100320.
— Мобильник?
— Да.
— Тогда вам придется мне дать свой аппарат. Он требует некоторых переделок. На мобильной связи свои операторы, а он должен сработать как приемник рации. Здесь есть свои тонкости.
— Хорошо. Поставьте свои перемычки сегодня, а завтра встретимся, вы получите аванс, телефон и мои инструкции. И вот еще что. В подъезде сидит консьержка. Этот дом находится под охраной. Там живут солидные люди.
— С
— Соседний дом стоит на капитальном ремонте. Из него тоже собираются сделать конфетку, как и из этого. Стоят они крыша к крыше. Через подъезд вы на чердак не попадете, а вот по крыше вполне реально.
— Встретимся завтра вечером. — Он достал из кармана свою визитную карточку. — Тут все мои телефоны. По одному из них вы меня найдете.
Разговор прошел в деловом тоне и Тае парень понравился. Молодой, но уже с хваткой профессионала.
Сложнее было договориться с мужиком, которому перевалило за пятьдесят. Но тут пришлось пускать в ход все свои женские чары. А точнее, чары своей сестры.
Они сидели в застекленной будке гаража под Яузским мостом. Вокруг, куда ни глянь, стояли машины «скорой помощи». Тусклый свет, вонища, грязь. Тая очень боялась испачкаться.
— Я специально обратилась к вам, а не к шоферам. Они люди подневольные, график работы у них не ровный, а вы все же начальник колонны и человек свободный, сами себе хозяин. Любая стоящая тут машина в вашем распоряжении. Вы ведь тоже из шоферов будете?
— Четверть века крутил баранку.
— И имели во много раз больше, чем сидя в этом стеклянном колпаке?
— Конечно. Кто из нас не халтурил. Ведь в «скорую» можно и холодильник загрузить и мебелишку на дачу отвезти. Машина вместительная. А тут один оклад и прогрессивка.
— Вот я и подумала, что смогу предложить вам неплохую халтуру. Вы же можете взять любую свободную машину и уехать на ней, скажем, часа на три с небольшим. Я права?
— В принципе, это возможно. Любую не могу, но ту, которая вышла из ремонта и еще не поставлена на линию, вполне могу. — На «скорой помощи» с красным крестом?
— А разве вы видите здесь другие машины? Я не очень хорошо вас понимаю, девушка. Чего вы собственно хотите?
— Меня зовут Инга. А хочу я накрыть своего муженька с бабой в постели.
Только дело в том, что она живет в доме, где сидит охрана и меня туда не пропустят. А «скорой» все двери открыты. Надеюсь, у вас найдется соответствующая униформа и чемодан с крестом?
— Конечно, найдется. Старые списанные чемоданы врачи шоферам отдают. Для инструментов удобен. А спецовок у нас полно. Шоферы тоже обязаны их носить. Свой склад есть.
— Ну что, Петр Семеныч, устроим маскарад?
— Устроить можно. Только это же денег стоить будет.
— Сколько?
— Даже не знаю… Трудно сказать. Машина, а значит путевка, одежда, чемодан, время…
— Хватит. Слушайте мое предложение. Если откажетесь, то я уйду, а вы жалеть будете. Сто долларов в час?
Начальник колонны хмыкнул.
— Какой же дурак откажется. За три часа — три сотни. Хорошие деньги.
— Тогда будьте
— Хорошо. Я сегодня же все заготовлю. Скажите мне свой размерчик.
— Сорок шестой, но рост побольше. Сами видите — не коротышка.
Мужчина смутился. Конечно, баба что надо, но где ему с его рылом да в калашный ряд.
— Значит, заметано, Петр Семеныч?
— Готов выехать по первому же зову.
Как всегда к полудню Наталья Кирилловна отправилась на рынок за своим вторым завтраком. Двести граммов творога и сто пятьдесят сметаны. Поход на рынок был для нее не только необходимостью, но и единственной возможностью прогуляться на свежем воздухе. Целыми днями ей приходилось сидеть дома, убирать огромную квартиру и готовить к восьми вечера ужин для мужа. Он на ней и женился-то из-за ее кулинарных способностей, как она считала. Наташе исполнилось пятьдесят пять, а мужу — пятьдесят один. Еще молодой, а она в пенсионном возрасте. К тому же, очень полная и болезненная. Женщины в ее возрасте козочками скачут, а она три ступеньки на крыльце подъезда с трудом преодолевала. Любит ли ее Платон? Наверное, любит, но не как жену, а как мать, без которой невозможно обойтись. Для удовольствия у него другие женщины есть.
Правда, она не могла с уверенностью этого утверждать. Платон слишком загружен работой. Ему времени не хватит на все вместе. Если только секретарша не обслуживала его в кабинете. Бог с ним. Муж он хороший, внимательный, заботливый, вот она и старалась. Жили и ни в чем себе не отказывали. Последние два месяца стало тяжелее. Платон без всяких причин уволил домработницу.
Запретил звать подруг в квартиру и сам никого не приводил, а на лестничной клетке выставил охрану. Она и не пыталась возражать и даже не задавала вопросов. Если Платоша что-то делает, значит, так надо.
Поздоровавшись со своим продавцом, она сделала обычный заказ и, расплатившись, направилась к выходу.
И у самых дверей ее чуть было не сбила молодая женщина. Она, конечно, не виновата, порог скользкий, заледенелый, вот та и поскользнулась. Хорошо еще ее не завалила, а только сумку из рук выбила. Уже если бы Наташа грохнулась, то ее с земли краном поднимать пришлось бы.
— Ой, извините, пожалуйста! — сказала потерпевшая, собирая разбросанные продукты обратно в сумку. — Я такая неуклюжая.
— Ну что вы, милочка. Вы же не виноваты. Дворников винить надо. Даже соли не насыпали. Люди ходят и шеи себе ломают. Безобразие.
Девушка поднялась и подала Наташе сумку.
— Немного пакеты испачкалась, но все же продукты завернуты и не пострадали.
— Пустяки. Вы-то не ушиблись?
— Ерунда. Колготки жалко.
Девушка улыбнулась и скрылась в толпе.
Наталья Кирилловна неторопливо пошла домой. Она не знала, что встреча эта была не случайной. Та самая девушка за двадцать минут до ее появления на рынке купила у того же продавца двести граммов творога и ввела шприцем в творожную массу раствор с лекарством определенной дозировки. А когда поднимала с земли Наташины продукты, то пакеты подменила. Вот и вся несложная схема.