Покоренная Хвороком
Шрифт:
Тропы
Украдена. Продана. Выбрана.
Межгалактический аукцион — и он покупает её без слова.
Молчаливый, маскированный, опасный инопланетянин.
“Он не говорит… но смотрит так, будто уже владеет тобой.”
Пленитель x пленница, но с заботой, а не жестокостью.
Вынужденная близость на корабле, от которой не сбежать.
Одержимость без слов. Желание без разрешения.
Он не снимает маску — но раскрывается перед ней.
Хищная нежность: жесткий с
“Тебя украли — но я не отдам.”
Он опасный. Она упрямая. И искра между ними — смертельная.
Погоня. Охота. Опасность в космосе.
“Ты должна бояться меня… но почему ты смотришь так?”
Тёмный космо-романс: страх, притяжение и судьба.
Он разрушает миры — но держит её как самое хрупкое сокровище.
Она — его выбор. Его одержимость. Его неотпускаемая.
Глава 1
Шипение стейка и плач измученного малыша всё ещё звенели у неё в ушах.
Сильвия скинула туфли на краю песчаной полосы, и тёплый песок послушно протёк между пальцами, мягкий, как шёлк. Позднее летнее солнце застилало океан золотом, превращая волны в расплавленную медь. Пляж Кронулла расстилался перед ней — широкий и почти пустой.
Как она любила.
Ей повезло ускользнуть из «Арчи» до того, как начался хаос во время ужина. Дневная смена и так была безумной: одна из официанток снова позвонила и взяла больничный, а кухня отставала примерно на каждый второй заказ. Но ужинная ротация выглядела куда хуже, и впервые за долгое время она не была той, кто останется допоздна.
Маленькая милость, но всё же милость.
Её квартира была всего в паре кварталов отсюда — скромная двушка в одном из тех низких кирпичных домов семидесятых годов, с узкими балконами и перилами, проржавевшими от солёного морского воздуха. В квартире пахло старым ковром и морской пеной — и ей это нравилось. Ничего роскошного, но это было её.
Она намеренно осталась жить рядом с тем местом, где выросла. Ей здесь было спокойно. Да и дом престарелых, где теперь жили её родители, был неподалёку. Оба… старели куда быстрее, чем кто-либо из них был готов признать.
Энтони, старший брат, держал небольшую, но загруженную строительную фирму. Крис, средний, работал терапевтом на Норт-Шоре. Оба женаты. Оба с детьми. Оба добрые — и одинаково удушающе заботливые.
Она любила их.
Она просто нуждалась в пространстве.
Особенно после Марка.
Грудь болезненно сжалась при этой мысли. Вначале он казался таким милым — добрым, щедрым, тем мужчиной, что открывает двери и присылает цветы просто так. Но потом всё изменилось. Сначала едва заметно, затем резко. Ревность. Бесконечные сообщения. Правила — кого ей можно видеть, куда можно идти, что можно надевать. Последняя ссора закончилась криками. Предыдущая — слезами.
Теперь —
Она нарочно оставила телефон в машине.
Никаких сообщений.
Никаких уведомлений.
Никаких срочных вопросов от младших сотрудников.
Никакого искушения проверить соцсети или ответить на звонки, которых она не хотела.
Только она и океан.
Сильвия выдохнула, подняла лицо к небу и вдохнула солёный воздух. Это был её путь к спасению, её ритуал снятия напряжения. От входных дверей самой шумной в Австралии сети стейк-хаусов до вот этого: открытое небо, бесконечное море и далёкий, ритмичный шорох волн.
Сегодня она ушла дальше обычного.
Мимо знакомых дюн.
Мимо последних бегунов.
Розовый закат темнел, уходя в густеющие сумеречные синие тона. С каждым шагом её плечи расслаблялись, и океанский бриз уносил напряжение, которое сжимало шею с полудня.
Пляж становился тише.
Безлюднее.
Прекрасным — но в одиночном, почти печальном смысле.
И именно тогда она увидела это.
Фигуру в воде.
Сначала ей показалось, что это коряга. Большой тёмный обрубок, лениво покачивающийся у берега. Но он не покачивался. Он поднимался.
Сильвия остановилась, нахмурилась. Сердце забилось быстрее. У объекта был блеск — металлический отлив, который ловил умирающий свет. Куполообразная форма — гладкая, симметричная. Никакого всплеска. Никакого звука. Никакого следа в воде.
Он просто… возникал из океана так, будто это было его естественное состояние.
Она шагнула назад.
Это было не похоже ни на что, что она видела раньше. Ни лодка. Ни буй. И уж точно не военная субмарина — разве что теперь их делали в форме инопланетных грибов.
До её ушей донёсся низкий, пульсирующий гул.
Он прошёл вибрацией по коже.
Она сглотнула.
Что-то не так.
Взгляд метнулся влево, вправо. Пляж пуст. Ни свидетелей. Ни помощи. А телефон — специально оставленный в машине.
И тогда что-то шевельнулось.
Фигуры — несколько. Они вырвались из воды вокруг купола, быстро и целенаправленно. Сначала она не поняла, что видит — слишком стремительно, слишком неестественно — но потом её мозг догнал картинку.
Не люди.
Боже.
Они были гуманоидными по форме, да. Но коренастее. Их движения — резкие, пугающе плавные. На них была какая-то броня — тёмная, блестящая, сегментированная. Шлемы без лицевых пластин, только тонкие светящиеся линии там, где должны быть глаза.
Она отшатнулась, едва веря своему зрению.
Паника выстрелила в груди. Она ещё не закричала. Не могла. Мозг всё ещё пытался придать происходящему хоть какое-то логичное объяснение.
Но она не могла объяснить то, как они двигались.