Покорение
Шрифт:
Он вздохнул, желая, чтобы эта женщина с ее проблемами исчезла. Он кинул взгляд из окна на площадь. Цыплята копались в пыли, дети спокойно играли. Его взгляд скользнул в сторону и задержался на сероватой фигуре недавно приехавшего отца Кристобаля, стоявшего на площади. Алькальд вспомнил их беседу два дня тому назад. Священник был филантропом — не от мира сего, по мнению алькальда. Рядом со священником находились майор Диего и несколько солдат. Славный малый этот Диего, подумал алькальд.
Внезапно алькальд что-то прикинул в уме и решительно повернулся к блондинке. С улыбкой
— У меня есть для вас новость, очень хорошая новость.
Кармен удивилась внезапной перемене настроения у алькальда. Только что он был усталым и безразличным к ней и ее просьбам. А теперь полон сочувствия и расположения. Она посмотрела на окно и изумилась тому, что сделало с человеком свежее дуновение ветерка.
— Здесь находится отряд из пятидесяти солдат, хорошо обученных солдат, прибывших из Мехико. Они сопровождают караван до Санта Фе. Через несколько дней они отправляются. Было бы неплохо, если бы они прихватили вас с собой.
Кармен была потрясена. Она не знала, что сказать. Шесть месяцев она, как корабль на мели, сидела в этом пыльном и грязном колониальном городке и ждала, ждала… И вот он сообщает ей, что она может отправляться в путь?!
Сияющая улыбка озарила ее лицо, и алькальд был поражен. Эта женщина действительно была очаровательна. Он слегка кашлянул от волнения и вежливо поклонился.
— Вы и ваша дуэнья можете отправиться с этим эскортом. Я дам вам записку, которую вы передадите отцу Кристобалю. Отцу Кристобалю, — повторил он, чтобы она точно знала, с кем ей надо договариваться — и кого винить в случае чего.
Опять скрип гусиного пера заполнил комнату, но теперь в ушах Кармен он звучал музыкой.
Алькальд кончил писать, сложил записку пополам, потом еще раз и, наконец, с жеманной улыбкой протянул ее Кармен.
Кармен взяла записку и спрятала ее на груди, за красиво вышитый корсаж своего бирюзового платья. Глаза алькальда проследили за ее движением. Затем он увидел ее широко распахнутые глаза.
— О благодарю вас, Ваше превосходительство, благодарю вас!
Он улыбнулся и добродушно махнул рукой. Он не получил ничего за свои труды, зато отделался от очередного просителя. Он снова помахал рукой:
— Не стоит благодарности, сеньорита… — запнулся он.
— Донья Кармен Иоланда Диас и Сильвера, — произнесла она с достоинством, ее глаза пылали.
— Донья Кармен Иоланда Диас и Сильвера — повторил почтительно алькальд и поклонился.
Кармен поняла, что аудиенция окончена. Сделав знак донье Матильде и шурша складками и оборками бирюзового платья, она вышла из комнаты.
Что-то ушло из комнаты вместе с нею — что-то возбуждающее, волнующее. Алькальд пожал плечами и взял еще один лист бумаги из стопы на столе. Вскоре скрип гусиного пера снова заполнил комнату.
Глава 3
Донья Матильда спала. Кармен взглянула на кровать, где тихо посапывала ее дуэнья. Пусть себе спит, подумала Кармен и отвернулась. Женщина очень устала, упаковывая вещи.
Бирюзовые глаза Кармен оглядели все четыре стены гостиничного номера, который был ее домом последние шесть месяцев. Завтра. Завтра она
И завтра она будет на один день ближе к встрече с Хуаном Энрике Дельгадо.
— Хуан, — нежно прошептала она его имя. — Хуан Энрике Дельгадо, — вздохнула тихо.
Когда же наконец она увидит его? И понравится ли он ей, когда она его увидит? А она ему понравится?
Задумавшись, Кармен долго держала в руках платье, которое собиралась положить в украшенный искусной резьбой дорожный сундук. Только из-за Хуана Энрике Дельгадо она отправилась в Новую Испанию. Какой-то слабый, но настойчивый голос в ее сознании все время спрашивал, а стоит ли этот Хуан Энрике Дельгадо тех тревог и беспокойств, на которые она решилась. Она поежилась и стала бесцельно ходить, трогая свечу, большой резной сундук, разные мелкие вещи в этой комнате, которая была ее домом долгие шесть месяцев.
Подошла к окну. Хлопковые шторы висели неподвижно в душном вечернем воздухе. Фиолетовые сумерки ползли над городом Эль Пасо дель Норте. Запах курений, отпугивающих москитов, стоял в воздухе — местные жители, вероятно, готовились к вечерней трапезе. Кармен опять вздохнула. Было так жарко.
Из таверны, расположенной в дальнем конце узкой улочки, доносились звуки музыки и смех. Кармен слышала эти звуки не раз по ночам, пока жила здесь. Она долго всматривалась в том направлении, откуда доносился шум, но ничего не увидела. Громкие возгласы перешли в истошные крики. Местные развлекаются, подумала она, и вдруг почувствовала себя изгоем. Как было бы чудесно свободно пройтись по улице, идти куда захочется, без надоедливой дуэньи! Или пойти к таверне? Нет, разумеется не войти туда, а только заглянуть. Хоть один раз. Хоть разик заглянуть — одной, без дуэньи. Донья Матильда, в общем-то добрая душа, вела себя всегда так чопорно и жеманно.
Кармен поежилась, испугавшись собственных мыслей: как могла она даже подумать о том, чтобы гулять где-то ночью, заглядывать в шумные и развеселые таверны!
Она снова повернулась к окну и, облокотившись на грубый деревянный подоконник, стала смотреть на огни домов, слабо пробивающиеся сквозь надвинувшуюся тьму. Некоторое время она стояла так, вглядываясь в сумерки.
Внизу по улице шли, пошатываясь пятеро мужчин. Один из них споткнулся и упал. Веселые собутыльники дружно подняли его. Обняв друг друга за плечи, они протопали дальше по улице, приветствуя широкополыми шляпами восходящую луну.
Кармен отвернулась, легкая улыбка скользнула по ее полным губам. Вот почему она никогда не решится выйти из дома без доньи Матильды. Мужчины… В этом пограничном городе мужчины были… — ну, просто дикарями. Да! Она увидела это собственными глазами. Они были неистовы, шумны и опасны. Она даже видела, как они приставали к женщинам на улице. Конечно, к нейникогда не приставали, благодаря ее дуэнье. А также благодаря ее хорошему воспитанию, которое никогда не позволит ей выйти ночью одной из гостиницы.