Поколения

Диллард Майкл Дж.

Кирк кивнул с отсутствующим видом. Какое-то мгновение они оба молчали, пока Скотт, наконец, не сказал низким голосом:

– Так... Вот, значит, почему ты гоняешь по Галактике как восемнадцатилетний! Отставка оказалась несколько одинокой, не так ли?

Кирк резко посмотрел на него:

– Я рад, что с таким чувством такта ты инженер, а не психолог.

Все еще сама напряженность и искренность, Гарриман подошел к ним и прервал разговор с преувеличенной вежливостью, что говорило о том, что на них устремлена кинокамера.

– Извините,

джентльмены. Не займете ли вы свои места...

– О.., конечно! – Кирк выпрямился и "включил" дежурную улыбку. Скотт сделал то же самое, и они оба направились к трем креслам, установленным на мостике специально для них.

Когда Гарриман занял капитанское кресло, а каждый из членов команды – свой пост Чехов присоединился к ним, Скотти и Кирку, скользнув в третье кресло, бросая гордый взгляд дядюшки на Демору и шепча на ухо Кирку:

– Я не был таким молодым.

Кирк с любовью посмотрел на него:

– Нет! Ты был моложе.

– Приготовиться к отбытию из космического дока, – приказал Гарриман с некоторым волнением. Кирк чувствовал симпатию к молодому капитану. Ему самому было весьма нелегко командовать "Энтерпрайзом" много лет назад, и при этом молодому Джеймсу Кирку не приходилось делать это на виду у трех "живых легенд" и своры журналистов.

– Кормовые толкатели вперед на одну четверть, лево – и правосторонние в положение готовности, – распорядился Гарриман, затем развернул свое кресло и оказался лицом к трем почетным гостям. – Капитан Кирк, это была бы честь для меня, если бы вы отдали приказ отправляться в путь.

– Нет, – резко сказал Кирк, не раздумывая. Он не собирался грубить молодому человеку. Гарриман просто старался быть вежливым, чтобы оказать уважение, но Кирку его предложение казалось проявлением этакой снисходительности. Он не собирался выполнять роль марионетки и отдавать символический приказ: это лишь в еще большей степени подчеркивало тот факт, что "Энтерпрайз" уже не принадлежал ему. И он не хотел притворяться, что это было не так, даже на мгновение. – Нет. Спасибо.

Гарриман, похоже, принял его отказ за проявление скромности:

– Пожалуйста! Я настаиваю.

На мостике воцарилась тишина. Кирк с раздражением почувствовал, что взгляды всех, включая журналистов, усевшихся на другой стороне мостика, устремились на него. Он беспомощно посмотрел на Скотта, на Чехова, на улыбающегося Гарримана, который ожидал ответа, и поднялся. Тишина казалась оглушительной, и его слова были клапаном, который внезапно открывшись, разрядил напряжение.

– Выведите нас в пространство, – бесцветным голосом сказал он.

Команда снова разразилась оглушительными аплодисментами. Кирк сел, стараясь отвернуться от ослепительного света и надеясь, что камера не зафиксировала его неловкость и раздражение.

– ОЧЕНЬ хорошо, сэр, – одобрительно прошептал Чехов.

– У меня аж слезы подступили, – заметил Скотт.

Движимый импульсной энергией, корабль гладко заскользил из космического дока в пространство Солнечной системы. Кирк

мог бы расслабиться и получать удовольствие от путешествия, но он, Скотт и Чехов были пойманы в ловушку на своих местах, очутившись под пристальными взглядами журналистов и глазом камеры, как преступники перед расстрельной командой. Он деланно улыбался в ослепительном свете прожектора, пока его челюсть не начала болеть, пока голова не закружилась от нелепых вопросов вроде: "Ну, вот вы и снова на борту звездного корабля "Энтерпрайз". Как вы себя чувствуете?"

Все трое промолчали на это. Джим взглянул на Чехова, затем на Скотта, понимая, что никто из них не хотел отвечать и надеялся, что это сделает кто-то другой.

Кирк глубоко вздохнул, затем снова "включил" дежурную улыбку и сказал:

– Просто отлично...

В тот же момент и Чехов, и Скотт тоже сдались и хором ответили:

– Хорошо!

И так все и продолжалось, пока Гарриман, наконец, не избавил их от этого, произнеся:

– Что ж, дамы и господа, мы только что вышли за пояс астероидов. Наш курс проложен так, что мы полетим за Плутон и затем вернемся назад в космический док... Просто небольшая пробежка вокруг дома.

Журналисты тут же разом повернулись к нему, словно осознав, что наконец-то появилась свежая жертва. Один из них тут же спросил:

– Капитан, а у нас будет время для того, чтобы опробовать искривители?

Он осекся при звуке тревожного сигнала, который издала коммуникационная консоль. Офицер по связи выкрикнул голосом, в котором было нескрываемое удивление, мгновенно передавшееся всем присутствующим:

– Мы принимаем сигнал бедствия, капитан! – В то же мгновение глаза Гарримана округлились, но он быстро взял себя в руки и распорядился:

– На громкоговорители.

Кирк вздрогнул при громком взрыве молнии, который последовал за этим. Женский голос с нотками отчаяния, искаженный настолько, что слова были едва различимы, произнес, профильтрованный через громкоговорители:

– Это транспорт "Лакул". Мы пойманы каким-то энергетическим искривлением. Мы не можем вырваться...

Дальнейшие слова были проглочены электрическими разрядами, но Кирк сумел различить несколько фраз: "...нужна немедленная помощь.., оно разрывает нас..."

Еще один оглушительный взрыв молнии наполнил воздух. Офицер по связи быстро забегал пальцами по своей консоли, затем покачал головой, глядя на Гарримана. Одновременно с этим офицер по науке проверила свою консоль и доложила:

– "Лакул" – один из двух кораблей, которые перевозят эль-аурианских беженцев на Землю.

Гарриман моргнул при этой информации, затем прочистил горло. Секунды пролетали – критические секунды, которые, как понимал Кирк, могли спасти или погубить жизни, и у него перехватило дыхание от ожидания и безмолвной мольбы, чтобы молодой человек быстро взял себя в руки и начал действовать. Изо всех сил сдерживаясь, он умудрился не шелохнуться, даже не сжать кулаки в ожидании реакции Гарримана.