Поклонник
Шрифт:
Джейсон сделал шаг назад и закрыл дверь.
— Все очень просто, — угрюмо буркнул он. — Хотя это и не ваше собачье дело, но мы приехали сюда за трансплантатом. В одной местной лаборатории для Тины клонировали новую ногу.
— Ногу нельзя клонировать.
Он пожал плечами:
— Вообще-то, можно, но только как часть более или менее цельного тела, у которого почти нет мозга. Я знаю, что в Австралии это противозаконно, но здесь такое вполне можно решить. Мы ничего не могли рассказать ее родителям, потому что мой отец не доверил бы им такой секрет — они могли бы попытаться остановить нас, если бы знали, куда мы собрались. А так это будет… — Он
— Fait accompli? — подсказал я. Приятно, что университетская латынь может хоть на что-нибудь сгодиться.
— Совершенно верно.
— Это наверняка очень дорого.
Он снова пожал плечами:
— Это подарок отца. Ну, теперь вы уберетесь из нашего номера?
Я смотрел на парня, не в силах придумать, что бы еще сказать, и чувствуя себя невероятно глупо. Мне он и сейчас не нравился, я ему не верил, но теперь хоть стало ясно, что я неверно о нем судил. Я не смог бы найти лучшего доказательства, насколько ему дорога Тина. У меня не было своего мнения по поводу клонирования человеческих тел на запасные части; сам я в этом не нуждался, и вряд ли это мне понадобится. Я перевел взгляд на Тину; она выглядела более наивной, чем полагалось восемнадцатилетней девушке, но, наверное, причина крылась в ее уединенной жизни. Ее никто не принуждал приехать сюда, ей не грозила опасность, а меня она сейчас боялась куда больше, чем Джейсона. Я выключил парализатор, и его телескопическая трубка втянулась в корпус.
— Конечно, — сказал я наконец, — но все же окажешь мне услугу? Позвонишь матери, и поскорее?
— Я не вернусь домой, — проговорила девушка с поразительным хладнокровием. — В Перт — да, но не…
Она сжала руку Джейсона. Я кивнул.
— Извините за беспокойство.
Покинув их, я вернулся в свой номер, позвонил миссис Хилл, сказал, что у Тины все хорошо, и выслал ей электронной почтой фотографии. Затем прошелся по сайтам авиакомпаний и забронировал самый дешевый билет на обратный рейс до Перта. Как выяснилось, это означало вылет из Гаваны в понедельник днем, что меня вполне устраивало.
Мои внутренние часы все еще не пришли в норму после перелета, и спать мне не хотелось, поэтому я решил пройтись по городу, раз появилась такая возможность. Я втиснулся в переполненный городской автобус (здесь его называли «гуагуа»), доехал на нем до Хабана Виеха и пошел назад в сторону пляжа, глазея по сторонам. Охватившее меня ощущение истории, великих событий, любви к красоте и некоей преувеличенной, но не угасшей гордости разительно отличалось от того чувства, которое я всегда испытывал в Перте или Мельбурне. К тому времени, когда я дошел до Малекона, солнце уже садилось; люди покидали пляж, но на бульваре было по-прежнему многолюдно. Я заметил привлекательную молодую женщину, девочку-подростка и малыша, стоящих возле плаката с рекламой казино «Сан-Суси» в ожидании автобуса. Малышу было около года, и он явно только-только научился ходить. Девочка выглядела лет на тринадцать, на ней было короткое платьице поверх все еще мокрого купальника, а ноги почти такой же длины, как у полуобнаженной красотки на плакате. Женщина — ее сестра? — взглянула на меня более оценивающе, но я лишь вежливо улыбнулся и прошел мимо. Ничего не имею против работников секс-индустрии, но их обаяние на меня не действует — как только я понимаю, что мне лгут…
Что-то тихонечко щелкнуло у меня в голове. Я обернулся, посмотрел на плакат, девочку и малыша.
— О, черт! — прошептал я и схватился за телефон.
Я позвонил в «Эльдорадо» и попросил соединить
Маячок представлял собой приемник-передатчик с ограниченным временем работы батарейки. Я сумел включить его с помощью детектора, и мы поехали, следуя за его сигналом, в сторону аэропорта.
— Не знаешь, есть ли по дороге госпитали?
Рафаэль пожал плечами:
— Нет, приятель. Это район складов.
— А что-нибудь другое?
— Клубы и бордели, — ответил он, подумав секунду. — Частные, только для своих.
— Фетишистов? — Он взглянул на меня недоуменно, а в разговорнике это слово не отыскалось. — Для людей с причудами? У которых не все дома?
— Не знаю, приятель. Я там никогда не бывал.
Пеленгуя сигнал из разных точек, мы смогли установить, что его источник находится в анонимном здании на подозрительно пустой улице с пальмами вдоль тротуаров — я не увидел там ни машин, ни велосипедистов, ни даже гоняющих мяч мальчишек. Вход в здание представлял собой большую деревянную дверь, встроенную в оштукатуренную каменную стену с балкончиком наверху, но без окон на первом этаже. В портале имелась и маленькая дверь с окошечком на уровне глаз. Ни на двери, ни рядом с ней не было никакой вывески, лишь табличка с номером 88, а сводчатые проходы по обе стороны от портала оказались заложены кирпичами.
Я поблагодарил Рафаэля, попросил его отъехать на квартал и подождать меня в машине, расплатился и вышел на улицу под сень пальм.
Потом неторопливо обошел квартал, надеясь отыскать задний вход. Надежда не оправдалась, потому что дом, примыкающий к номеру 88 сзади, составлял с ним единое целое. Вполне вероятно, их так построили с самого начала, потому что и обе двери, и таблички с номером выглядели практически одинаково. Оба дома смотрелись довольно новыми, и вломиться в них без танка, пожалуй, не удалось бы. Стены слишком гладкие, на балкон не взобраться.
Я наблюдал за домом примерно полчаса, чувствуя себя полным идиотом, и тут неожиданно маленькая дверь открылась, из нее вышел какой-то амбал и закурил тонкую сигару. Значит, внутри курить не разрешается. На амбале болтался просторный бледно-зеленый комбинезон — голову даю на отсечение, что это униформа больничного санитара. Я разглядывал его несколько секунд, потом пересек улицу и направился к нему. Он повернулся, когда я был уже метрах в четырех, и уставился на меня с легкой подозрительностью.
— Привет, — сказал я, доставая бумажник. — Сколько надо заплатить за вход?
— Ты ошибся дверью, — буркнул «санитар», выпуская облачко дыма. — Это на другой стороне улицы.
— Извините, разве это не госпиталь?
— Да, но… Что тебе надо?
Левой рукой я достал из кармана бумажку в пятьдесят долларов и подошел на шаг ближе.
— Всего несколько минут.
Банкнота исчезла в огромном кулаке.
— Сюда нельзя даже на несколько секунд, если не скажешь, что тебе нужно, — отрезал он и нахмурился. — Ты журналист?